К чему говорить одни и те же слова? К чему снова и снова наступать на больную мозоль?

Даша в бессилии закрыла глаза. А, может, она мазохистка? Может, ей нравится боль? Нет, так не бывает… Человеку не могут нравиться страдания и унижения….

Лифт, казалось, двигался бесконечно долго. Даша снова открыла глаза и стала напряженно следить, как мигают цифры…. Два… три…. Пять… Семь… Наконец-то, с тихим шорохом двери лифта распахнулись, и она выбежала на площадку.

Лена ждала у распахнутой двери квартиры:

— Бог ты мой, Пресвятая Дева Мария и Аллах Всемогущий, вы только посмотрите на неё! — тотчас воскликнула она. — Ты видела себя? Что этот мерзавец с тобой сделал? А, ну, заходи, заходи, сейчас мы во всем разберемся!

Даша, чувствуя, что снова начинает дрожать, шмыгнула носом и прошла в уютную квартиру Лены, которую та приобрела с полгода назад и которой ужасно гордилась. А как же, трехкомнатная квартира в новостройке, да ещё купленная на собственные деньги! Даша о таком и мечтать не смела. Что возьмешь с неё? Даша привыкла считать себя сибариткой, которая получает всё даром.

Дорого же ей обошлась эта привычка.

— Что с тобой случилось? — Лена не желала ждать и сразу перешла к делу.

— Почти ничего. Или сразу всё. Я…. Я не знаю, Лена.

— Как это не знаешь? Ты себя, черт побери, видела!

— Не кричи, Ленка, и не ругайся, пожалуйся….

У Дарьи был очень жалкий и потерянный вид, поэтому подруга сбавила тон.

— И долго ты торчала под окнами?

— Только что подъехала, — она попыталась улыбнуться, неуклюже скидывая почему-то успевшие промокнуть туфли.

— Ага, ври больше! Нет, как будто я тебя не знаю! Ты кого пытаешься обмануть? Меня или себя?

Лена ещё что-то говорила, пока Даша разувалась и располагалась в огромной прихожей подруги.

— Чайник я уже поставила, сейчас попьем чайку, и ты мне всё расскажешь…. На этот раз я так дело не оставлю, можешь, меня не уговаривать….

Внезапно Даша отчетливо представила, как они пройдут на кухню, где провели столько счастливых часов, болтая обо всем на свете, и отчаянно замотала головой, слова застряли где-то в горле, а на глаза навернулись слёзы, которые, как выяснилось, далеко и не исчезали. От бессилия, тоски, отчаяния, что поселились в её душе, Даша прислонилась к стенке и почувствовала, что медленно съезжает на пол.

Ленка бросилась к ней.

— Дашка, ты что! Что с тобой? Дашка, да не молчи ты, черт побери! Это Димка, да, он! Кто же ещё! Он снова избил тебя, да?! Конечно, избил, о чем я, дура, спрашиваю?! Да что ты, глупая, мотаешь головой!

Лена подхватила подругу за плечи, не позволила упасть. Но говорить Дарья была не в состоянии, из горла вырывались одни жалкие стоны.

А в сумочке продолжал надрываться телефон.

Тем временем Лена успела проводить Дашу в большой светлый зал и усадить в глубокое кресло.