А то ты сейчас снова расплачешься. Не надо. Хватит слез.

Я встала. Мои ноги дрожали. И почему мы, женщины, любим доводить себя до истерического состояния? Непременно надо плюнуть себе в душу, почувствовать своё ничтожество.

Так нельзя, Господи, так нельзя!…

Я едва ли не бегом отправилась в спальню, вытащила чемодан и лихорадочно принялась складывать вещи. Только самое необходимое, лишнее мне ни к чему. Я собираюсь уйти из своего дома налегке. Я возьму самое необходимое, остальное потом куплю. К тому же, в скором времени большинство вещей мне и так будет мало.

Я уговаривала себя не плакать. Квартиру покидать надо быстро, без сожалений, пока не передумала. Потому что мало ли что может случиться….

Я убегала от прошлой жизни.

Я схватила чемодан и застыла на месте. В дверях спальни стоял муж и с интересом наблюдал за моими действиями.

Даша сидела в машине, вытирала слезы, размазывала дорогую косметику по лицу и пыталась успокоиться. Она говорила себе, что ей необходимо набрать домашний номер подруги, но не было сил даже дотянуться до сумочки и достать телефон. Руки дрожали и не желали слушаться. Как впрочем, и всё тело. Даша сидела в машине около получаса, но так и не отважилась выбраться из теплого салона под мелкий ночной дождь. От её машины до подъезда дома, где жила подруга бежать было ровно десять секунд, но ей казалось, что целую вечность.

И это расстояние для Даши представлялось тем самым роковым мостом, который непременно за ней вспыхнет.

Наконец, девушка всхлипнула в последний раз, подрагивающей рукой нащупала в сумочке мобильник и набрала номер Лены. Хватит. Она решилась, она, возможно, впервые в жизни самостоятельно приняла решение и теперь нечего трусить.

Через минуту послышалось недовольное: «Аллё…», за которым подразумевалось: «Какого лешего вы названиваете в третьем часу ночи? Вы, милый сударь, или сударыня, я ещё не разобралась кто, знаете, что мне завтра с утреца на работу бежать? А перед этим необходимо ещё личико нарисовать и…».

— Лена, привет, это я. Я около твоего дома….

— Дашка, ты? — голос в трубке моментально приобрёл ясность и четкость. Это было примечательной чертой Елены, она быстро приходила в себя, и её практически нельзя было застать врасплох. — Поднимайся, шементом! Давай, даже больше не думай, поднимайся, живо!

После такого командного тона нельзя было не подчиниться. Даша не почувствовала дождика, пока бежала до подъезда. В тот момент, у неё были атрофированы все чувства.

Пока она поднималась в лифте, к ней снова вернулся страх. В сумочке настойчиво зазвонил телефон. Даша знала, что в такое время ей мог позвонить только один человек.

И она точно знала, что он скажет.

Нет! Она не хотела! Всё, что можно было сказать, они уже сказали. Больше им нечего было сказать друг другу.