Когда равнодушный работяга отработанным за долгие годы движением сделал свое дело.

— Так надо, — сказал он будто бы извиняющимся тоном. Словно это могло хоть немного успокоить его жертву.

Кощей положил все так же мирно спящего ребенка на диван, и торопливо очертил вытекающей кровью рунный круг. А затем тем же стилетом уколол палец младенца. Тимоша скривил пухлое личико и заплакал. Еще не просыпаясь, но явно чувствуя, что происходит нечто неприятное. А Тугарин смахнул кровь ребенка и смешал ее с застывающей на полу юшкой.

— Когда смерть и жизнь сойдутся вместе, когда никто не одержит верх, придет третья сила. Нежизнь и ее главный вестник…

Он говорил долго, зная, что слово тоже хранит в себе часть неведомой силы. Все произнесенное для ритуала он придумал сам. Хотя бы потому, что прежде едва ли был кто-то, пытающийся сотворить нечто подобное.

Вот теперь можно вливать хист. Что Трепов и сделал. Промысла он не жалел, понимая, что связь с другим миром — занятие весьма энергозатратное. И непонятно, получится ли повторить ритуал с тем же ребенком.

Первое время казалось, что будто бы ничего и не произошло. Трепов даже закусил губы от обиды. Неужто все зря? Нет, ему не было жалко загубленной жизни и того, что этот младенец теперь вырастет без отца. Думал ли о таком Тугарин в прошлом, сжигая и пуская под меч целые селения? Жизнь имеет лишь тот смысл, который ты ей придаешь. Для Тугарина имела ценность лишь его собственная жизнь.

Трепову было не только жаль потраченных усилий, но он искренне не понимал, что теперь делать дальше. Какую силу поставить во главу угла, чтобы она могла сыграть свою роль в нужное время.

И уже собираясь встать и уйти, он услышал знакомый голос. Негромкий, глухой, будто с ним беседовали через огромную трубу. Трепов редко радовался. Правду говорят, что в молодости и небо голубее, и деревья выше. Однако сейчас он испытал невероятную радость. Удалось!

— Слышу твой голос, Тимофей. Зачем ты связался со мной?

— Да, господин, здра… приветствую вас, господин, — взволнованно зачастил Тугарин.

Он все ждал, когда, наконец, он привыкнет к общению с первожрецом Нежизни, когда перестанет волноваться как мальчишка, однако сколько лет прошло, а этот момент так и не настал.

— Я не ощущаю вибраций твоего соратника Михаила. Он был хорошим рубежником. Сильным.

— Михаил мертв. Он встретил химеру.

— Я предупреждал, — показалось, будто собеседник разгневан, но лишь показалось. Разве что на мгновение голос Царя царей стал чуть громче, впрочем, затем вновь затих. — Химера не менее важна, чем реликвия. И ее надо убить.

— Из-за этого я связался с вами, господин. Мне нужна помощь.

— Помощь? Чем я могу тебе помочь?

— Скоро ларь можно будет открыть. И я подготовлю все к тому времени — людей, боевые артефакты.