Что? Что он сказал!?

Я опустила взгляд к своему декольте, где поблескивал подаренный Игоряхом кулон в виде листочка… Вот только никаким листочком он не был – морок спал. На моей шее висела монетка на кожаном шнурке. Самый обыкновенный побитый и поцарапанный гуналь.

Страшные подозрения охватили меня раньше, чем Куртоль стал развивать свою мысль. Плевр, вообще, явно был настроен поболтать.

– Да все забавно получилось на самом деле. Упокоение Сольрис Аригун с Ольфозой произвели по всем правилам – то есть накрыли ее глаз монеткой. Вот этой вот, ага, что на шее у тебя висит. Она стала едва ли самой важной частью кенотафа. Воплощением магии, которая мамочку нашу любимую сдерживает. Соответственно, силу этот медяш вобрал в себя немалую – с его помощью многое получить можно. Неограниченное богатство, например. Сами мы эту монетку, да и вообще мамину могилу до недавнего времени не видели, но кое-какие сведения она нам передавала, даже будучи в таком состоянии. Все-таки она – наша мама, а мы – ее дети. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что монетки на ее глазу не оказалось! А без этого отсутствующего компонента мы не могли провести наш ритуал. Впрочем, выяснить, кто забрал монетку и для чего, оказалось сложнее, чем найти ее…

Я слушала, боясь даже дышать. В жизни не могла бы представить, что то, что я искала, находится прямо у меня под носом. В буквальном смысле. И что не я одна искала это…

– И кто же ее забрал? – затаив дыхание, спросила я.

– Мы не знаем, – пожал плечами плевр. – Да это и не важно. Важно, что мы почти нашли ее. Почувствовали. Никогда не догадаешься, где она была спрятана.

– И где же? – я облизала пересохшие губы.

– В яйце, – пожал плечами поддельный вампир. – В самом первом Заветном Яйце, что держал в своих каменных руках Аригун со статуи. Остальные мы похищали из идейных соображений. Но именно самое первое яйцо открыло нам доступ к ритуалу переселения душ. Оставалось только все подготовить. Подготовить тебя, дриада.

– У вас ничего не выйдет! – завопила я, все-таки поддавшись панике, которую тщательно сдерживала. – Я не собираюсь отдавать свое тело какой-то мерзкой кровожадной многоножке!

– А тебя кто спрашивал, что ли? – скучающим голосом поинтересовался плевр.

А в следующее мгновение монета на моей шее словно ожила. Засветившись ярким багровым светом, она подняла меня в воздух и за шнурок на шее потащила вперед.

Вперед – прямо на кенотаф.

Сопротивляться я не могла – как безвольная кукла повисла на шнурке.

Могла только посмотреть в небо. Оно было темным.

– А, на дракона своего надеешься, дриада? – развеселился Эл Куртоль. – На Хранителя, которому предки завещали сторожить кенотаф с Сольрис? Не жди его, голубка, не жди.