И ногайцы, и хазары, и просто беглые из всех концов Руси-матушки. Про горцев и поминать не стоит. Они тут от создания времён жили.

– Выходит, он изначально воином был? – уточнил парень.

– Был такой разговор. А после, когда тут осел, бабу себе нашёл, оженился, и род наш от него пошёл.

«Что-то я не помню, когда на Руси князья появились, – проворчал про себя Матвей, ероша чуб. – До крещения или после? Вроде до. Ну да. Тут в каждом поселении больше десятка дворов свой князь был. Потому всякие неприятности и случались. Поселений много, князей ещё больше. А богов всяких целый пантеон. Вот и резались, кто круче и чей бог сильнее. Крещение потому и устроили, чтобы хоть от этой проблемы избавиться. А то под каждой ёлкой своему идолу молились и свои обычаи блюли».

– Бать, а в пращура тогда многие верили? – осторожно поинтересовался парень.

– По-всякому было, – едва заметно усмехнулся кузнец. – Но Елисей в него верил. Он громовую стрелу носил. Такие только те воины носить могли, кто ему посвящён был. Вроде как божий воин. У них и обычаи воинские свои были.

– Громовая стрела, это оберег из кремня? – уточнил Матвей, судорожно роясь в памяти.

– Она, – кивнул Григорий. – Мне её не носить. Крещёный я. Да и тебе не надеть. А вот в прежние времена, бывало, что её вместе с крестом носили.

– И что? Попы это терпели? – заинтересовался парень.

– По-всякому бывало, – усмехнулся Григорий. – Иной раз смолчат, а кто из попов погонористее был, так норовил епитимью наложить. Да только проку с того мало было. Вои, они завсегда своим укладом жили. Да и князья тому не особо противились. Понимали. Вой без особой веры слаб.

– Выходит, и характерником пращур стал только потому, что в пращура истово верил? – вернулся Матвей к самому интересному.

– Может, и так. Кто ж теперь скажет? – развёл кузнец руками.

* * *Такого странного чувства Матвей ещё никогда не испытывал. Больше всего ему хотелось бросить всё и бегом бежать туда, куда его так сильно тянет. Куда именно, он и сам толком не понимал, но точно знал, что стоит только выйти за околицу, и он будет точно знать, в какую сторону идти. Григорий, заметив его странное состояние, отозвал парня в сторонку и, приперев к стене сарая, тихо спросил:

– Ты чего такой, краше в гроб кладут?

– Тянет, бать, – решившись, честно признался парень.

– Чего тянет, спину что ли? – не понял казак.

– Нет. Душой куда-то тянет.

– Куда?

– Из станицы, за околицу, – развёл парень руками.

– От оно как, – задумчиво протянул Григорий. – Видать, срок пришёл. Добре. В дом ступай, одевайся. Я скоро.

– Мамке чего сказать? – на всякий случай поинтересовался Матвей.

– Так и скажи, к деду поедем. Она и так всё знает.

– Может, не надо про деда? – усомнился парень.