К тому ещё и на бабу. Он ведь не в тебя, он в мать целил.

– Я помню, – коротко кивнул Матвей. – А Аверьян что же? Стоял и смотрел?

– Держали его, – помолчав, честно ответил кузнец. – Как кнут на шее сына захлестнуло, он было кинулся выручать, да казаки скрутили. Не дали против закона пойти. И то сказать, всё одно б удавили. Подлое это дело, на своих оружие поднимать. К тому же, Стёпка это уже второй раз делал. После уж водой его отлили, да спиртного стакан разом выпить заставили, чтоб отошёл малость.

– Выходит, дядька Елисей за палача Стёпке стал? – помолчав, высказался Матвей.

– От ведь дурень, прости господи, – снова выругался кузнец. – Елисей в той замятне вас спасал, да дело облегчал. И Аверьяну тоже. Не пришлось ему позор принимать, кабы сына на большой круг потащили. Конец-то всё равно один. Аверьян потому и за инструмент теперь заплатить не может. Всё, что в кубышке было, на поминки да молебны отдал, чтобы хоть так грех его замолить.

– Я понял, батя, – помолчав, кивнул Матвей.

– Что понял?

– Всё. А главное, он теперь не станет нам мешать.

– Ты о ком сейчас? – насторожился кузнец.

– О Стёпке. О ком ещё, – отмахнулся Матвей. – Это ведь он один из тех, что по станице воду мутят, про меня дурь всякую придумывая.

– Знаю, – кивнул Григорий, заметно помрачнев.

– А дядьке Елисею за ту смерть ничего не будет? Коситься на него не станут? – на всякий случай уточнил Матвей.

– Ничего, – решительно отмахнулся кузнец.

– Выходит, он всё по закону сделал? – продолжал допытываться парень.

– По нашему закону, – кивнул Григорий. – Ты не забывай, Матвейка, что у нас свой закон. Казацкий. И порой он посуровее государственного будет. Нас потому службы всякие имперские особо и не достают. Знают, что со своих мы строже спрашиваем. Сами.

– С Терека, как с Дону, выдачи нет, – понимающе усмехнулся Матвей, вспомнив слова, сказанные одним из старшин жандармскому подполковнику.

– Верно. И не забывай того, – наставительно кивнул Григорий.

– Ну, раз так, давай тогда косу ковать, – улыбнулся парень.

– Ну, коваль из тебя пока… – грустно усмехнулся кузнец.

– Ну, хоть клещами придержу, а ковать ты станешь, – вздохнул Матвей.

– Добре. Сейчас заготовку подберу, – чуть подумав, согласился мастер.

Порывшись в запасах, Григорий вытянул из кучи железа подходящую полосу и, подсыпав в горн угля, сунул в него заготовку. Матвей, встав к мехам, принялся качать их. Сильно и равномерно раздувая пламя. Выждав, когда полоса металла нагреется, кузнец сделал сыну знак, и Матвей, подхватив заготовку клещами, одним слитным движением переложил её на наковальню.

Григорий взмахнул средним молотом, и кузня озарилась вспышкой искр. Начерно проковав косу, мастер отобрал у парня клещи и, сменив инструмент, принялся выводить режущую кромку.