– Промолчишь, она ещё шибче шум поднимет, – отмахнулся Григорий. – Настя за тебя кому хошь глотку порвёт. Волчица, а не баба. Всегда такой была.

– Понял, бать. Раз так, значит, и скрывать не буду, – поспешил заверить Матвей.

Парень вернулся в дом, чтобы переодеться для выхода и собрать оружие, а кузнец кинулся на конюшню, запрягать коней. Дело было под Рождество, и зима давно вступила в свои права. Но в степи зима особая. Тем более в предгорьях Кавказского хребта. Резкий, порывистый ветер сметал с полей весь снег, собирая его к низинках и распадках, а температура редко опускалась ниже нуля. Но и этого вполне хватало, чтобы крепко замёрзнуть, выйдя из дому, неправильно одевшись."

"Сильный ветер моментально выдувал из-под одежды всё тепло, заставляя тело ёжиться от холода. Так что овчинный полушубок под широкий ремень, бурка и крепкие войлочные ичиги были в самый раз. Увидев сборы сына, Настасья разом вскинулась и, приняв свою любимую позу, кулаки в бёдра, мрачно поинтересовалась:

– И далёко это вы собрались?

Вопрос этот был задан не просто так. Казачка, будучи полноправной хозяйкой в собственном доме, тут же приметила, что парень сложил на лавку у двери не только свои, но и отцовские вещи.

– К деду Святославу поедем, – вздохнул Матвей, виновато улыбнувшись.

– Чего это? Неужто опять спина разболелась? – всполошилась женщина.

– Нет. Время пришло, мама, – помолчав, тихо закончил Матвей, глядя ей в глаза.

– Ой, мамочки! – ахнула Настасья, прижимая ладони к лицу.

– Ты чего, мам? – вскинулся Матвей. – Поплохело? Сомлела? Может, воды принесть? – засуетился он.

– Нет, – тряхнув головой, отмахнулась женщина. – Не надо ничего. Это я так. Спужалась, – смущённо улыбнулась она.

– Чего пугаться-то, мам? Дед Святослав плохого нам не желает, а что позвал, так я тебе про то уж рассказывал. Видать, время пришло. К тому же, я ж не один еду. С отцом.

– Знаю, – грустно вздохнула Настасья. – Видать, судьба у нас такая, за собой старые долги тянуть. Старая кровь, и долги старые.

– Ты это про что? – насторожился Матвей.

– Старый то обычай. Ещё с тех времён остался. Его теперь мало кто помнит, но в родовых семьях знают, – напустила женщина туману.

– Мам, объясни толком, – решительно потребовал Матвей. – Ты про что речь ведёшь?

– В прежние времена из всех сыновей самого сильного в семье выбирали, и он пращуру посвящение принимал. Воем становился.

– Это они громовую стрелу носили? – сопоставив кое-какие данные, уточнил Матвей.

– Они, – коротко кивнула казачка.

– И что в том дурного? – не понял Матвей.

– Да дурного-то ничего. Но с того посвящения казак начинал пращуру служить. А это значит, в каждый бой идти.

– А как иначе-то? – снова не понял парень.

– Да ты ж не только вой.