Не ожидавший такого финта горец захрипел и, выпустив рукоять сабли, сделал шаг назад. Матвей, воспользовавшись тем, что шашка после удара пошла вверх, шагнул вперёд и ударил так, как учил отец.

Клинок шашки свистнул в воздухе, превратившись в серебристое полотно, и с хрустом разрубил торс горца от правого плеча до левого подреберья. Булькнув кровью в горле, уже мёртвое тело чуть покачнулось и медленно завалилось на землю, заливая поляну алым. Дыша, словно загнанная лошадь, Матвей опёрся на шашку и, оглядевшись, хрипло выдохнул:

– Твою мать, он меня чуть ломтями не настругал.

Кое-как уняв разбушевавшиеся нервы, парень подошёл к костру и, перевернув прутики с мясом, удивлённо проворчал:

– Блин, даже пригореть не успело. Выходит, всё за несколько минут случилось? А состояние такое, словно я вагон с мукой разгрузил. Мешками.

Достав из-за голенища нож, парень на всякий случай произвёл контроль и, убедившись, что никто из убитых восставать не собирается, тяжело опустился на бревно, брошенное у костра для сидения. Нужно было отдышаться и успокоиться. Тщательно отерев клинок шашки об одежду ближайшего трупа, он сунул её в ножны и занялся ножами.

Счистив с них кровь, он подобрал отброшенный мастером клинок и, оглянувшись на тело, мрачно вздохнул:

– Жаль. У такого спеца и поучиться не грех.

Спустившись к роднику, он от души напился и вдруг почувствовал, что отчаянно голоден. Словно в подтверждение этой мысли желудок парня издал голодное кваканье, и Матвей, удивлённо повертев головой, растерянно хмыкнул:

– Поверить не могу, но против правды не попрёшь.

Вернувшись к костру, он быстро развязал дорожный хурджин и, достав из него пресную лепёшку, снял с огня палочку с шашлыком.

Минут через пятнадцать, наевшись так, что даже дышать было тяжело, парень поднялся на ноги и отправился собирать трофеи. Шесть коней стояли метрах в десяти от поляны. Там же нашлись и сёдла, и дорожные мешки. Внимательно осмотрев сбрую, Матвей принялся седлать лошадей.

Оставлять их тут означало обречь животных на смерть. Волки и шакалы быстро доберутся до них. Так что, увязав коней цугом, парень обыскал все четыре тела и, ссыпав всё собранное в один мешок, найденный в хурджине, навьючил его на одного из коней.

Убедившись, что кроме тел на поляне ничего не осталось, Матвей закинул уже освежёванную тушу косули на другого коня и повёл цуг к дому Святослава.

Старик встретил его в воротах. Окинув трофейных коней долгим, внимательным взглядом, Святослав жестом указал парню на навес, где уже стоял Буян, и, дождавшись, когда Матвей управится с транспортом и грузом, спустился с крыльца. Шагнув навстречу парню, старик снял папаху и глубоко, в пояс, поклонившись, громко произнёс:

– Благодарствуй, защитник.