Вот и теперь, едва увидев сына, казачка с ходу приняла свою любимую позу и, уперев кулаки в бёдра, заявила:

– Ну, и долго ты в той кузне прятаться будешь? У него невеста в дому, а он молотом махать убежал.

– Не бурчи, мам, – отмахнулся Матвей. – Сама знаешь, праздник праздником, а кузня работать должна.

– Ты ещё скажи, что приходил кто, – фыркнула женщина.

– Приходил. Лукич просил шашку дедову поправить.

– Знаю я, чего ему приспичило, – снова зафыркала Настасья рассерженной кошкой. – Небось всё узнавал, с чего ты решил за себя Катерину взять.

– Нет, мама Настя, ты точно на пластуна училась, – качнул Матвей головой.

– Нашёл тайну великую, – рассмеялась Настасья. – Да он с этим вопросом только что с ножом к горлу не приставал.

– А про слухи, что про меня рассказывают, тоже говорил? – иронично хмыкнул Матвей.

– Поведал, значит, – скривилась казачка. – Знаю я за те слухи. Уж было, что я кое-кому пообещала космы повыдергать да язык длинный обрезать. Не бери в голову. Сама управлюсь.

– А что за слухи? – осторожно поинтересовалась Катерина, подобравшись, словно перед прыжком.

– А про меня рассказывают, что я на тебе жениться решил, только чтобы хозяйство твоё под себя забрать, а малых в работники определить, – коротко ответил Матвей, чувствуя, что от злости даже дыхание перехватывает.

– Уймись, бешеный. Ажно глаза огнём полыхнули, – отбросив всякую весёлость, попыталась осадить его Настасья. – Уймись. Сказала же, сама разберусь.

– И правда, Матвей, не рви сердце. Ну чего дур слушать? А то я не знаю, что у нас всего хозяйства – хата, земли надел да конь, что ты и подарил. Даже инструмент, и тот тобою чиненный, – подойдя к нему, ласково попросила девушка.

 – Не бери в голову. Мы ж почитай год уже твоей милостью с голоду не помираем. А они… Да пусть злобятся. Глядишь, сами себя своей злобой удушат.

– Верно сказала, дочка, – поддержала её Настасья. – Да только чтобы этого бугая бешеного унять, одних слов мало. Обними его, прижмись да поцелуй ласково. Сам увидишь, как размякнет, – лукаво улыбнулась она.

* * *"

"Просьба приехать от деда Святослава поступила неожиданно. Приехавший от него Елизар, зайдя к кузнецам, отозвал Григория в сторонку и, быстро ему что-то прошептав, ушёл, едва попрощавшись.

Григорий после этого короткого разговора несколько минут задумчиво ерошил себе чуб, а потом, вздохнув, пробурчал, не поднимая на сына взгляда:

– Тут это, Матвей, дед Святослав тебя приехать просил.

– Надо, так съезжу, – спокойно кивнул Матвей, пребывая в своих мыслях.

Редуктор наконец-то начал получаться, и теперь парень пытался решить, как будет лучше – поставить один на все станки или отливать к каждому станку свой.

– Он просил верхом быть и со всем оружием, – всё так же тихо и угрюмо добавил кузнец.