Мол, тебе подмастерья в кузне сильно нужны будут, как станешь клинки булатные для воинства ковать.

– Вот уж и вправду дурь, – презрительно фыркнул Матвей. – Они пока сумеют большой молот поднять, я состариться успею.

– Прости, Матвей, – истово попросил старик.

– Бог простит, Макар Лукич, – отмахнулся парень. – Ты меньше баб дурных слушай. Думаю, рассказывали тебе это те, у кого девки на выданье имеются.

– А и верно, – подумав, удивлённо протянул казак. – Вот ведь стервы!

– Хрен с ними, – снова отмахнулся Матвей. – Приметили, что у нас в семье и деньги водятся, и сам я не ленив, да ещё и секретом для войска важным владею, вот и засуетились, чтобы девок своих пристроить.

Да только одного не знают.

– Это чего же? – тут же сделал старик стойку, не хуже охотничьей собаки.

– А того, что девки ихние меня иначе как «палёной рожей» промеж себя и не зовут. Сам слышал, – добавил он, отсекая любые возражения в зародыше. – Это и была одна из причин, по которой я решил к Катюше свататься. Я прежде, чем отца просить, сам с ней гуторил. Вот ей не рожа моя важна, а сам я. Какой есть.

– Так это из-за шрамов? – окончательно растерялся казак.

– Угу. Думаешь, чего я ни на посиделки, ни на гулянья почти не хожу. В спину словно гуси шипят. Рожа палёная. Ну, да бог им судья. Переживу, – с грустной усмешкой закончил Матвей.

– Выходит, та история тебе по сей час аукается, – растерянно проворчал казак, яростно пыхтя своей носогрейкой.

– Ага. Ладно хоть поп унялся. А девки всё Лизаветины слова повторяют. Уж сколько времени прошло, а всё неймётся.

– Добре. Услышал я тебя, Матвей. В общем так. Живи, как сам думаешь, а на дур этих не оглядывайся. Всё у тебя сложится.

Вижу.

– Благодарствуй, Макар Лукич. Я вот только не понял, с чего ты вдруг так за Катерину беспокоишься?

– Так дед её побратим мой. Ещё с юности. Вот я и приглядывал за семьёй, хоть и вышло у них всё вкривь да вкось, но жили ведь. Детей, вон, нарожали, а всё одно толком не складывалось. Слышал, что они самокруткой поженились?

– Слышал, – кивнул Матвей, вспомнив историю женитьбы Катиных родителей.

– Вот когда они бежать-то задумали, дед Семёна мне весточку передал. Сам им помогать не хотел, чтобы людей не дразнить, а душа-то за внука болела.

Вот и попросил тут их приветить. А я присматривал. Семён-то казак справный был. Работящий. Да только не везло ему. Так и померли, что он, что баба его. До срока. Потому я взвился, когда услышал, что ты задумал.

– А теперь? – настороженно поинтересовался Матвей.

– А теперь дураком себя чувствую, – растерянно усмехнулся казак. – Знал ведь, что от тебя худого ждать не приходится, а всё одно поверил дурам."

"– Не дуры они, Макар Лукич. Они для себя хорошего хотели, а как сироты жить станут, им и дела нет.