Она вцепляется в плечи Майка и дрогнувшим голосом говорит «не волнуйся, не волнуйся», словно несколько минут назад, но на этот раз, кажется, говорит себе самой.

— Не дрейфь, — говорит Гоша, — мы-то твоего отца не боимся: как придет — так и уйдет. В конце концов, здесь мы на своей территории.

Майк смеется — громким, отрывистым смехом. Марина отскакивает, смотрит на него испуганно.

— Я просто не объяснил вам, кто такой мой отец. Ему все равно — живые, мертвые. Он всюду на своей территории. Слышали про «черные отряды», да? Ну так отец у них — глава тринадцатого отдела, по работе с военнопленными.

Он хотел, чтобы я прошел там стажировку — я продержался неделю. Я видел, как человек за несколько дней превращается в фульчи — как начинает заживо гнить плоть, отслаиваться кожа, выпадать глаза. Я слышал, как человек умоляет сделать с ним что угодно, как сам клянется сделать что угодно, что прикажут. Я видел, как матери приносят ее ребенка, и как она… — голос Майка прервался, не разберешь — от всхлипа или от смеха, — я много видел, а еще больше мне рассказывали. И вы еще спрашиваете, почему я боюсь? Почему я хочу навсегда закрыть сюда дверь? Почему прошу вас больше не приходить?

Все молчат.

Марина видит: Ника прижалась к Гоше, а тот даже не замечает этого. Марину колотит дрожь, но тут раздается спокойный голос Левы:

— Хороший рассказ, Майк, но это всего лишь рассказ. Я столько книжек прочел в своей жизни, что меня не напугать еще одной историей — пусть даже такой, как твоя. Давай сюда наш диск и возвращайся. Ты еще обещал нам чудо-движок, но это уж ладно.

Майк вытирает слезы и протягивает диск Леве.

— Вы считаете меня трусом, да? — говорит он.

 — Но я же не за себя боюсь, за вас. Я же — только приманка. Ему зачем-то нужны два мальчика и две девочки — и я готов никогда вас больше не видеть, только чтобы этими четырьмя оказались какие-нибудь другие дети. Разве это трусость? — спрашивает Майк и обводит всех голубыми, наполненными слезами глазами.

— Нет, — говорит Марина, — это не трусость. Ты смелый парень, просто тебе сильно не повезло с отцом.

«А мне — повезло?» — думает она.

— Спасибо, — говорит Майк и делает легкое, почти невидимое глазом движение в сторону Марины, потом замирает на секунду, встает и медленно идет к зияющей посреди комнаты дыре.

— Ну что, попрощаемся? — говорит Лева и первый обнимает Майка. Затем подходят Гоша и Ника, последней — Марина.

Ей кажется, что Майк обнимает ее на секунду дольше, чем остальных ребят. Она снова вдыхает его запах — и на этот раз различает что-то еще, что-то кроме страха, паники и отчаяния.

Майк берет в руки магнитную свечу.

— Я на всякий случай закрою с той стороны, — говорит он и прыгает.