— Что его так напугало? И если это что-то — в том мире, то почему он так рвется туда?»

Марина подходит к Майку и обнимает его за плечи, как папа когда-то обнимал ее, чтобы успокоить. Обнимал когда-то очень давно, когда он еще не работал ночами, не давал непрошеных советов, а только рассказывал на ночь сказки про дружбу, которую нельзя предать.

Запах Майка — терпкий, чуть затхлый, немного резкий. Это запах страха, а может быть — запах смерти. Марина не знает — она обнимает Майка за плечи и говорит:

— Успокойся, успокойся. Скажи мне, что случилось?

Марина гладит его по мокрым волосам и думает, что, наверное, со стороны это должно быть похоже на любовную сцену в кино.

Эта мысль почему-то приятна Марине, и она еще раз повторяет:

— Ну, не волнуйся. Скажи мне, что случилось?

Майк поднимает огромные голубые глаза, в которых застыли слезы, еще раз всхлипывает, сглатывает и с трудом начинает говорить — сбивчиво, судорожно, то и дело путая живые и мертвые слова.

Марина слушает Майка, гладит его по голове, обнимает за плечи — и вдруг сквозь все эти всхлипы, бессвязное бормотание, сбивчивые слова проступает картинка, словно на экране старого телевизора, когда медленно разогревается кинескоп.

Марина видит небольшую комнату, множество незнакомых предметов, какие-то из них, очевидно, компутеры, но совсем другие, не похожие на те, что у них в школе. Около стола — Майк, такой же перепуганный, но безмолвный. Посреди комнаты — высокий человек, Марина не может разглядеть его лица.

Он подходит к компутеру и легко вынимает диск из щели, подносит к лицу, втягивает ноздрями воздух.

— Мне кажется, мой мальчик стал частенько наведываться за Границу, не так ли? Наверное, у него там завелись друзья, может быть, даже подружки, верно?

Майк молчит, и тогда мужчина подходит к нему и двумя пальцами берет за подбородок.

Лицо совсем близко: Майк мог бы почувствовать его дыхание, если бы не замер, не в силах даже вдохнуть.

— Мне кажется, тебе лучше ответить самому, — говорит мужчина, — мне бы не хотелось поступать с тобой так, как я поступаю с людьми, которые не отвечают на вопросы.

Майк начинает тихо поскуливать, обвисая в руках отца. Брезгливым жестом мужчина роняет мальчика в кресло.

— Я помогу тебе, — говорит он, — я буду задавать очень простые вопросы, можешь только кивать.

Итак, ты меня понял?

Майк неподвижен, и тут мужчина кричит, громко и страшно:

— Ты меня понял? — И Майк медленно кивает.

— Вот и хорошо, — говорит мужчина, а потом один за другим задает вопросы, и каждый раз Майк слабо дергает головой:

— Ты встречаешься с живыми? Это дети? Где это происходит? В городе? В заброшенном доме? Сколько их — четверо? Двое на двое? Прекрасно, просто чудесно, — и тут мужчина улыбается, и от этой улыбки Марину пробивает холодный пот.