Но уже то, что случилось с твоей аурой, было очень опасно. И хорошо, что закончилось именно так.

Мари кивнула, отчего-то пряча взгляд, словно о чём-то задумалась. Ренельд тоже подумал о том же — скорей всего. Но давить на неё по-прежнему не хотел. Пусть она решает сама.

Пока он так смертельно устал, что просто лечь в постель рядом с женой для него было бы едва не самым большим удовольствием.

Наверное, именно поэтому следующее утро выдалось особенно добрым. Ренельд ещё не проснулся толком, но уже ощутил соприкосновение — кожа к коже — с Мари, которая лежала под боком, обхватив его одной рукой. Ночью она слегка неловко попыталась устроить голову у него на плече, и теперь её дыхание щекотало шею.

Просто потрясающее чувство завершённости — когда наконец всё складывается так как нужно, когда в душе — несмотря на внешние неурядицы, полнейшее спокойствие. Ренельд осторожно переложил жену на подушку рядом и, оперевшись на локоть, уставился на неё, как влюблённый адепт-первокурсник. Она ещё некоторое время как будто спала, а затем её губы понемногу начали растягиваться в хитрой улыбке.

— Ты во мне дыру не проглядишь? — прошептала она, ещё не размыкая век.

— Постараюсь удержаться, — ответил Ренельд.

Откинул с её плеча пушистый локон, кончиками пальцев спустился от шеи к едва прикрытой тонким одеялом груди. Поначалу неспешно он спустил ткань до талии, но когда Мариэтта сонно потянулась, прогнув спину, сразу отшвырнул в сторону последнюю преграду между ними.

— Знаешь. Я не. Уверена, что… — вяло попыталась возразить Мари между поцелуями.

Ренельд вздохнул, уперевшись лбом в ей в плечо. Да, он по-прежнему торопится. Ещё пару дней назд его жена оказалась на опасной грани. Но теперь ему хотелось верить, что всё у них станет по-человечески. Как у мужа с женой.

— Я ждал очень долго,— Ренельд мягко коснулся её губ своими. — Я прямо чувствую скорое приближение старости. Когда стану ни на что не способен.

Мари рассмеялась — слегка напряжённо — но он ощущал её неуверенность. Хоть и гораздо меньшую, чем раньше. Сейчас она поощряла а не останавливала, словно шла по незнакомому речному дну, не зная, поранится ли о невидимый камень. И вдруг Мариэтта всем своим птичьим весом уронила Ренельда обратно в постель.

— Как насчёт того, чтобы просто пообниматься, месье дознаватель? — проговорила, явно издеваясь.

— Ты невероятно жестока, — тот ущипнул её за мягкое место, вызвав притворно-возмущённый взвизг. — А это почти что статья. За причинение тяжкого вреда здоровью!

Но пообниматься да и вообще насладиться этим утром первыми им помешали шинакорны. Сначала они вполне деликатно поскреблись в дверь, а затем сразу заполонили собой всю спальню.