Удивительное дело, но пока он шел к самке, сжимая в кулаке плеть и вглядываясь в ее темные глаза, ярость куда-то испарилась. Остался азарт, но уже иного толка.

Где страх? Он был там, в ее глазах, в ее запахе. Но ярче всего в глазах человечки горел вызов. Страсть. Гумеш испытал странное чувство сродни восхищению. Пальцы свободной руки разжались и снова сжались в кулак. Тут было много лишних. С ними он планировал позже разобраться. Сейчас — женщина.

— Убрались все! — рыкнул он на ее прихвостней.

И уставился ей в глаза. Прозвучало резко, что-что, а страху Гумеш умел нагнать. Какими бы крепкими не были у женщины нервы, она напряглась. А он язвительно расхохотался.

— Боишься остаться со мной один на один, царица? — спросил вкрадчиво и поцокал языком. — Что, Алтын, страшно?

Конечно ей было страшно! Ведь она всего какая-то человеческая самка, возомнившая себя царицей. Женщина медленно выдохнула, глядя на него, и встала.

Красивая рука, украшенная золотом, взметнулась. Голос прозвучал твердо.

Наги тут же зашипели и ощерились, а тот плюгавый наг и вовсе взвился у ее ног:

— Госпожа, тебе нельзя оставаться с ним один на один!

— Ер-Ге, я царица, — спокойно проговорила она. — И мне лучше знать, что можно, а что нельзя.

Наги убрались, но крайне неохотно. Царь пернатых смотрел им вслед, сложив на груди руки, презрительная улыбка кривила губы. Они чудовищно раздражали его, но всему свое время.

Наконец они остались одни. Он не мог не признать, что женщина была хороша, настоящая красавица. Гумеш хмыкнул и стал обходить ее кругом. Ему надо было приглядеться, как следует рассмотреть свой подарок.

Однако дерзкая самка не стала ждать, пока он удовлетворит любопытство. Она не спеша пошла вперед, прямо к его креслу, обтянутому кожей нага. И села в него. Гумеш смотрел ей в след и не знал, восхищаться или гневаться? Она раздражала и возбуждала его одновременно. Победил интерес.

Развернулся и подошел к ней, неспешно впечатывая шаги в пол. Остановился так близко, что его ноги почти касались ее коленей. Красавица сидела, опустив руки на подлокотники, ровно, как будто палку проглотила.

А за маской спокойствия в ней чувствовалось напряжение. Он знал, что означает этот блеск глаз и ускорившееся дыхание. Ситуация заставляла ее нервничать и заводила одновременно.

Гумеш почувствовал мгновенный отклик. Он уже не помнил, когда ощущал нечто подобное. Ай да человечка!

Медленно, едва касаясь, провел гладкой рукоятью плети по ее руке. И уловил реакцию. Зрачки расшились, едва заметная дрожь побежала по коже. Он тут же подался к ней.

Чтобы получить взгляд как удар и услышать холодное резкое:

Мужчина усмехнулся, придвигаясь еще ближе. Гладкая, оплетенная мягкой кожей рукоять плети поползла по ее руке вверх.