А когда она отдаст то, что принадлежит ему по праву, может быть и останется в его постели. Так далеко Гумеш заглядывать не собирался.

С этой мыслью он и заснул.

И честно говоря, с утра ожидал, что она явится, или хотя бы подошлет своих прихвостней. Узнать о его намерениях. Должна.

Однако утро прошло, прошел день, настал вечер, а от царицы никто не появился.

Ну что ж, подумал он, не идет сама, значит, надо ее пригласить. И заодно дать понять, что шутить он не собирается. Он отправил за ней посыльного. Посыльный вернулся с ответом, что царица будет через час.

Через час? Отлично. Гумеш привел себя в порядок и велел проводить царицу…

В подвал. Да, он немало времени там проводил. Прекрасная демонстрация будет.

В подвале всегда пахло кровью. Этот запах стал неистребимым, сколько не вымывай там полы. Гумеш подошел к стеллажу с разнообразными орудиями, весьма похожими на пыточные, и выбрал среди прочих плеть с металлическими крючками на конце. А потом сел в свое любимое кресло, обтянутое кожей нага, и приготовился ждать.

Как раз прошел час. И если она опоздает… Не опоздала. Вскорости послышалось шуршание хвостов. Наги. Гумеш усмехнулся и приготовился ждать.

Наконец в дверном проеме появилась женщина.

Прах его побери, если он не испытал небывалый подъем чувств. Возбуждение и нетерпение! И тут же впился в нее взглядом, желая оценить, какое впечатление производит.

Она даже не повела бровью. Хотя наги рядом с ней оглядывались и злобно шипели. А что с ними было, когда они узнали шкуру, которой было обтянуто его кресло! Гумеш смотрел, как они бесятся, и испытывал истинное удовольствие.

Однако женщина прошла две трети помещения и остановилась, глядя куда-то поверх его его головы, словно не видела его.

«Ну, что ты будешь делать, человечка?» — подумал Гумеш и застыл в предвкушении.

Вперед выскочил какой-то плюгавый наг, зашипел, брызгая слюной:

— Встань! Как ты смеешь сидеть перед царицей!

Царицей? Это он здесь царь. Он только усмехнулся, собираясь сказать…

— Оставь, Ер-Ге. Господину трудно стоять на ногах. Устал, столько сил потратил недавно, чуть не надорвался. Не удивительно, в его-то возрасте.

Гумеш себя не помнил, как взлетел с кресла.

Мгновенный взрыв ярости. Гумеш двинулся к ним, но видел перед собой только эту потерявшую всякие берега самку, а в груди клокотало бешенство. Наказать! Или разложить прямо здесь. На полу. Исполосовать ее тонкую спинку, а потом взять свой подарок.

Женщина с места не сдвинулась, лишь подала какой-то знак. Два прихвостня, стоявшие по бокам от нее, немедленно переплели хвосты, образуя кресло. В которое она и опустилась раньше, чем Гумеш успел подойти. И теперь смотрела на него, выжидая.