Игорька мы накрыли пледом, который оставил в салоне прежний владелец. Сами прятались от ветра за спинками сидений. Тяжелее всех приходилось Сэму. Мы, как могли, защитили его. Тара оторвала клок платья и повязала другу, прикрывая его нос и рот от попадания пыли. Глаза спасли солнцезащитные очки, найденные в бардачке.

Оставался последний участок пути, чуть меньше пятнадцати километров. От магистрали ответвлялась двухполосная дорога, ведущая в психиатрическую клинику. Среди интенсивного потока машин, где мы мчались, нарушая все возможные правила, задержать нас было непросто. А на малолюдной трассе шансы значительно возрастали.

Полицейские не замедлили этим воспользоваться. Буквально через километр едва не налетели на протянутую поперек дороги ленту с металлическими шипами. В последний момент удалось потоком магии убрать препятствие с пути. Затем попалось еще несколько подобных ловушек в виде тросов, цепей и острых штырей. Однако все это мелочи по сравнению с тем, что ожидало в конце. На этой части дороги шел ремонт! Дорожное полотно обрывалось, и на протяжении километра виднелись лишь горы песка и щебня. Самое обидное, что уже отсюда чувствовались колебания магии, говорящие о том, что открытый переход ждет нас. Возникло искушение преодолеть оставшееся расстояние пешком. Да слишком сомнительно это выглядело, особенно в свете того, что последние метры свежеуложенного асфальта оккупировал целый кордон полиции. Но я не собиралась сдаваться, когда желанная цель была так близко.

— Здесь есть объезд? Должен быть!

— Да, — подтвердила Тара, — я видела указатели метрах в пятистах назад. Но там еще километров сорок пилить! Через Красновку и Лиховое.

— У нас совсем нет времени! — прошептала, глядя на электронные часы мобильника, — восемнадцать минут осталось!

— Успеем! — процедил Сэм, демонстративно разворачиваясь на виду у полиции.

Каждая из последних отведенных минут тянулась мучительно долго. Грунтовая дорога, изрытая ямами и ухабами, на которых нас швыряло и подбрасывало так, что, казалось, душу вытрясет, стала сущим наказанием. Я и так дико боялась, что опоздаем, и проход исчезнет до того, как мы сможем им воспользоваться. Испытывала нервы на прочность и не выключающаяся сирена вкупе с механическим голосом громкоговорителя, что все время приказывал остановиться, грозя применить против нас оружие.

— Он дождется меня! Обязательно. Он ведь обещал мне! Он должен! — твердила, как мантру, когда неумолимое мерцание двух точек на дисплее отмеряло последнюю минуту часа.