Тут же поднимает голову, но не оборачивается, чтобы не получить дополнительный удар. Судя по его плечам, руки парня начинают шевелиться быстрее, словно он получил ясную недвусмысленную команду.

Согрин шагает вперед на то же место, где стоял раньше. Кордебалет теперь выступает на одну линию с полковником и поднимает «винторез».

– Тот козел, что лапы распускает, – мой... – предупреждает Сохно, которому все прекрасно видно из черноты дыры в противоположной стене.

– Ты с ним тоже поаккуратнее, – отвечает полковник. – Это командир. С ним чуть позже будешь беседовать по душам.

– Тогда я его только предварительно подготовлю для этой беседы. Ну, я пошел!

– Вперед, Толя! С богом.

Согрину и Кордебалету хорошо видно, как Сохно выходит, выпрямившись во весь рост, на самый край и рассматривает рабочее помещение сверху, сам открытый взглядам и прицелам. Его не сразу замечают, и создавшееся положение, должно быть, кажется майору слегка оскорбительным. И потому Сохно чуть смущенно кашляет в кулак. Но кашляет так, чтобы его услышали.

Его слышат. Его замечают...

Наступившая тишина начинает звучать.

Замирают все – и боевики, и их пленники. Но Кордебалет уже выбрал себе цель – одного из пары, что стоят с автоматами в позе надсмотрщиков. Выстрел звучит легким хлопком, и пуля ложится под основание черепа. Второй снимает с плеча ремень автомата. Он не прошел школу спецназа и не понимает, что автомат следует снимать с одновременным прыжком в сторону. Этот не прыгнул, растерялся... И Кордебалету хватило времени, чтобы чуть сдвинуть ствол в сторону. Вторая пуля ложится в затылок.

Тут же короткая очередь, данная Согриным, срезает боевика, который относил к выходу мешок.

В живых остается только командир – любитель помахать кулаками. Он пытается вытащить из кобуры «стечкин», когда Сохно спрыгивает на площадку в двух метрах перед ним, а один из пленников, мешая боевику достать оружие, толкает его в спину – прямо на майора. Кулак Сохно бьет навстречу коротко и останавливает летящую вперед голову, когда тело еще продолжает движение. Командир словно пополам в спине переламывается и утыкается разбитой физиономией в колени бьющему.

Сохно наклоняется и снимает с противника кобуру вместе с ремнем.

Потом за шиворот поднимает его, ставит на ноги и рассматривает. Рука боевика тянется к лицу, ощупывает глаз, сразу заплывший обширным и лиловым, как ночное зимнее море, синяком.

– Нашла награда героя... – говорит майор и бьет со второй руки во второй глаз – любит симметрию и потому не может удержаться.

Боевик падает и опять не желает подниматься самостоятельно. Следующего удара опасается. Ситуация повторяется. Сам он только что бил своих пленников, и они не возражали ему.