Отец выжил только благодаря тому, что сразу оказался в госпитале, на операционном столе, минуя всяческие этапы, – да еще благодаря атомному сердцу, которому глубоко плевать на всяческие там шоки. Но двенадцать операций после своего падения с высоты он все же перенес и полгода в сознание не приходил, а потом еще год не мог встать на ноги – его выхаживала и выходила-таки Вероника… честь ей и хвала. Отец на полном серьезе рассказывал, что побывал в царстве мертвых, узнал много нового и интересного, однако – вернулся вот…

– Теперь пустите меня… – он жестом велел нам выметаться с операторского места.

– Да, Мишка… прочитал я работу твоего друга. Серьезно он к делу отнесся. Жаль, такого человека потеряли… много мог сделать. Ты хоть сам-то врубился, о чем там речь?

– Наверное, нет, – честно сказал я. – То есть я прочитал и вроде бы все понял, но… как-то не сплавилось.

– Ладно, потом обсудим. Полчаса меня ни для кого нет. Паша, понял? На связи вместо меня.

– Понял, – сказал Паша. Он чистил пистолет. У него был элитный вальтер – прецизионный, с удлиненным стволом.

Я только читал про такие машины. По цене они превосходили средний автомобиль, а по кучности и точности боя – иной карабин.

Я тоже достал свой пистолет, разобрал и стал чистить. Паша покосился на меня, но не сказал ничего.

Я не стал обращаться в полицейское управление по официальным каналам. Слишком массивной была утечка информации, чтобы доверять кому-либо наши маленькие находки. Просто с помощью обособленного канала и кода, данных мне стариной Мартином, я подключился к внутренней сети полиции. То, что эта сеть отнюдь не только внутренняя, я начал догадываться еще в разговоре с покойным Габдрашидовым.

К ней присосалась – почти легально, я думаю – контрразведка; а вот то, что и служба охраны немецкого консульства шарилась там, как в собственном чулане, стало для меня приятной неожиданностью.

Записи с городских обзорных видеокамер хранились четырнадцать суток – на большее пока не хватало памяти. Через полчаса я знал два района, в которых наши отпортретированные фигуранты появлялись чаще всего: Харбие – и так называемый «Девятый полк», бывший военный городок, наспех построенный в шестидесятые годы в треугольнике между городской стеной, железной дорогой и Западным шоссе.

Каждое правительство пыталось (или делало вид, что пытается) его снести, и всем что-то мешало. «Девятый полк» постепенно стал вынесенным за пределы города городским дном. Наверное, это многим казалось удобным.

На одну из нарисованных Мумине женщин – худую – месяц назад было выдано временное удостоверение личности. На фотографии она была почти красива.