Сорокина Валентина Павловна, шестьдесят шестого года рождения, уроженка и жительница Адлера… и из анкеты: не замужем, Второй Московский медицинский институт, Бременская медицинская академия, настоящее место службы: частное бюро медицинской экспертизы «Парацельс»… Могло, конечно, оказаться, что сведения эти ложные: во времена перекроек границ кое-кто догадался пошарить в архивах паспортных управлений. Но скажем так: далеко не все, кто хотел, смогли это сделать. А потом и с этой проблемой в основном справились, позаимствовав у немцев их поражающую воображение систему перекрестного учета населения.

Так что, если эта мадам Сорокина не была десять лет назад закоренелой преступницей или революционеркой, то сообщенные в анкете сведения должны быть правдивыми с вероятностью девяносто девять процентов.

В Константинополе она снимала квартиру в Харбие, в доходном доме купца Гильметдинова…

Конечно, ни один уважающий себя полицейский не рискнул бы арестовывать человека при таком вопиющем отсутствии улик. И ни один нормальный каэровец не стал бы брать фигуранта, не выявив связей, не установив наблюдения…

На все про все я отвел себе полчаса.

Квартирка мадемуазель Сорокиной была угловая, на шестом этаже. Некогда было возиться, устанавливать релихт-датчики… Я просто пальнул микрофоном с «бородкой» в переплет одного из окон. Послушал. Тишина в комнате, прерываемая обычными звуками старого многоквартирного дома: вода в трубах, всяческие поскрипывания, покряхтывания… Близко к микрофону – ничего, кроме размеренного шумного похрапывания. И я уже совсем собрался было отключаться, как вдруг услышал долгий зевок и сонное цоканье когтей по полу.

И это будто послужило сигналом: тут же мягко, но шумно заворочались, зазевали, заворчали псы. Их там было не меньше пяти. «Тихо, тихо,» – сказал кто-то сонно по-турецки, и голос был явно не женский… но и не мужской… ломающийся подростковый! «Разбудили, слоны», – сказал другой голос, потоньше. – «Сколько там натикало?» -«Рано еще… четыре…» – «А-а…» – междометие перешло в зевок. Собаки шумно лакали воду.

Я связался с нашим вторым фургоном. Что хорошо в ребятах из «Н», так это умение не задавать вопросов. Дом… квартира… минимум два человека и пять-шесть собак… Какие это собаки, ребята сегодня видели.

Я не решился им запретить, и они бросились на помощь людям и почти час выдерживали атаки псов на здание зимнего рынка, где сумели укрыться прохожие, посетители всяческих открытых кафе, кофеен и ресторанчиков, уличные торговцы… У меня их вообще пытались забрать – и забрали бы, но псы исчезли так же внезапно, как и появились.

Медики, оказывающие помощь на улицах, начали давать сводки, и от этих сводок шевелились волосы.