Ура! Наша маленькая буржуазная революция свершилась!

— Наверное, у вас очень правильная страна, — сказал Феликс, думая совсем о другом, как бы очутиться рядом с Гринёвой, но она, как назло, села между Глебом Исаковым и Александром Гольдфарбахом. — У нас на такие пустяки не обратили бы внимания, — добавил он, замечая, как Глеб Исаков вроде бы как случайно прижимается к Гринёвой, а той хоть бы хны.

Она походила на вышедшую в тираж лесбиянку. Пару раз Феликс с удивлением заметил, как она откровенно рассматривает Лору Гринёву — так обычно мужчины смотрят на женщин. Он вспомнил, как одна его приятельница, чертовски красивая приятельница, здороваясь с ним, всегда смотрела куда-то ему в пах. Она оказалась любвеобильной, но замеченной в порочащих её связях, как то: ещё с десятком-другим мужчин. Феликс сразу же её бросил. Похожий взгляд был и у Норы Джонсон.

— Нет, конечно, — весело ответила Лора Гринёва и вопросительно посмотрела на Феликса: правильно ли она сообразила.

Феликс незаметно показал ей большой палец, поставил в гроссбухе жирную пятёрку с не менее жирным плюсом и догадался, что она специально держится с ним так, чтобы их потом ни в чём нельзя было заподозрить. Молодец, девочка, решил он, далеко пойдёт. Они выпили, и водка показалась ему слабенькой, как сидр.

— Финская, — сказал Глеб Исаков и выложил бутерброды.

Он по-прежнему избегал взгляда Феликса и старался не общаться с ним. Ясно, что, если бы не Александр Гольдфарбах и Нора Джонсон, с которыми он дружил из корыстных интересов, он, как и прежде, обошёл бы Феликса Родионова десятой дорогой. А здесь деваться некуда.

Феликса же воротило от его голоса и манер. И вообще, мысленно он его уже уволил из «военного отдела». А ведь за ним должок, вспомнил Феликс. Ну да мы ему ещё припомним, и он решил при случае набить ему морду.

— Эти люди себя дискредитировали, — важно объяснил Александр Гольдфарбах.

— Я не в курсе дела, — миролюбиво ответил Феликс.

В общем-то, ему было наплевать на подобные мелочи: буря в стакане воды. Нам бы их проблемы. Его больше заботила Лора Гринёва, которая мучила его, как зубная боль.

«Американцы заражены мессианством. Каждое воскресенье Нора Джонсон ходит в церковь и молится на ночь. Может быть, от этого все их беды — переделать мир под себя?» — подумал Феликс и впервые нашёл объяснение поведению американцев, которое было абсолютно чуждо русскому духу.

— К тому же они любовники! — со смехом сказал Александр Гольдфарбах.

— И это люди, которые учат весь свет быть толерантным! — воскликнула Лора Гринёва и насмешливо блеснула глазами.

— Не надо быть наивным! — нервно отозвался Александр Гольдфарбах. — Честно говоря, господа, меня их отношения мало волнуют. Гораздо интереснее, что будет сейчас и в данный момент.