– Не подходи, – распорядился Бахтияр, проводя раскрытой ладонью над небольшим пятачком между двух клумб с разноцветными петуньями.

Я остановилась поодаль, переводя дух и наблюдая. С минуту ничего не происходило, а потом из-под земли раздался тягучий, потусторонний стон. Заклинатель забормотал в ответ что-то своё, колдовское и ругательное, и стон повторился, только… ближе. И под стриженым газоном явно что-то завозилось. У меня, признаться, волосы встали дыбом. И снова защипало «компас». А после третьего замогильного стона пятачок вспучился и взорвался.

Фонтан из земляных комьев – поникшие петуньи в клумбах – отшатнувшийся Бахтияр – разом погасшие на аллее фонари – свербящий и сияющий «компас» – и крылья. В густом ночном сумраке застыли два знакомых крылышка – ажурные, чёрно-белые, с крупными синими пятами на нижних «хвостах», искрящиеся. Да, только крылья – без тела. Обещанное Гульнарой доказательство.

– Твою мать… – заклинатель выглядел потрясённым. – Она всё же их нашла… А я, дурак, не поверил… Если бы я был рядом… – и замолчал, уставившись на крылья.

Июльский ветер, шурша, спустился с берёзовых макушек, взъерошил увядшие цветы и отправился бродить по парковым аллеям, но крыльев его магия не коснулась – они замерли в воздухе, невидимыми булавками пришпиленные к бархату ночи. Больше пяти лет в земле, но ни погода их не взяла, ни время. Чёткие очертания, паутинная вязь рисунка и, как и говорила Гульнара, ни единого признака разложения. Белые вкрапления горели холодным серебром, из синих пятен разбегались по тёмным краям голубоватые электрические разряды. Крылья казались металлическими. И слишком крупными для обычной бабочки.

– Почему вы сестрой… разошлись? – я кашлянула и спросила, просто чтобы спросить. Чтобы нарушить мрачную тишину.

– Не мы, – Бахтияр, ссутулившись, угрюмо смотрел на крылья, и по его скуластому лицу прыгали хищные тени. – Меня сослали. В глушь. На север. За неумение работать в системе и неподчинение начальству. Дали, так сказать, ещё один шанс. Последний. Я смог вернуться буквально неделю назад, когда закончился контракт. Если бы и его сорвал, остался бы и без магии, и без работы. Заблокировали бы мне силу, и с концами. Я ведь чувствовал, что с Гуней что-то стряслось…

Я помолчала, снова уставившись на крылышки, подошла поближе и осторожно уточнила:

– Но если ты увидел – и сразу поверил в «бабочек», то почему ведьмы не?..

– Потому что дуры, – зло сплюнул заклинатель. – И сестрица моя… Наверняка она тупо не предъявила главное доказательство. Отложила его на более подходящий момент.

– Исследовательская работа на вступление в Круг – это всего лишь заявка, – он не сводил немигающего взгляда с крыльев. – Не трудовой контракт.