Когда вложенная ведьмой сила кончается, фантом или разрушается, или начинает питаться самостоятельно – или от создательницы, или от носителя. Гуня – ведьма сильная, и все её фантомы очень мощные. Этот, – небрежный кивок на остатки тучи, – явно создавался для ведьмы. А ты – человек. Чувствуешь разницу?

Я сглотнула. Ой, ё… Вот те и «пиявка»…

– Далее, – механические движения и механический же бесстрастный голос, – мы будем искать мою сестру. Вместе. Одна ты не справишься. Раз я убрал фантом, то сниться она перестанет. Долгих бесед точно не жди.

– С-спасибо… – запоздало пробормотала я.

От его слов опять стало жутко – до тоски по одеялу. Запугивать меня… наверно, бессмысленно. Зачем ему трясущийся от страха помощник? Незачем. Но раз я потребовала объяснений… Получи, распишись и не вякай.

– Пожалуйста, – насмешливо отозвался Бахтияр. – Что Гуня успела тебе рассказать?

Очень хотелось назло выпалить «ничего!», но я себе такой роскоши – ссоры с тем, кто в теме – позволить не могла. Заклинатель производил крайне неприятное впечатление: встретившись с ним на полпути, хотелось загодя перейти через дорогу и дальше идти и тропами разными, и направлениями. Но – пускай хочется. От проклятой теперь тоже хотелось держаться подальше… и избавиться поскорее. Вдруг соскучится по общению и решит второй фантом прислать…

– Фонарь важен, – я нервно поёжилась. – Он должен на что-то указать.

– «Компас», – заклинатель брезгливо вытер ладони о джинсы и прищурился. – Смотрю, Гуня тебя с пустыми руками не оставила. Сестра всегда таким пользовалась, когда что-то искала. Он должен среагировать.

Ах, да, символы на запястье…

Я опять повернулась к фонарю и под внимательным взглядом внезапного напарника начала водить «компасом» вдоль стеклянной колбы. Чувствуя себя при этом совершенно по-дурацки. И вроде после «нетопыря» да недавней демонстрации силы веры в волшебство прибавилось… Но идиотизм ситуации всё равно не отпускал. Во мне-то никакого колдовского дара нет…

Фонарь вдруг ожил. В его угрюмых глубинах, медленно набирая силу, разгорелся крошечный золотистый огонёк. И «компас» тоже ожил – засиял в ответ, зачесался неприятно.

– Держи руку ровнее, – велел Бахтияр, а сам заозирался, словно что-то видел.

А может, и не «словно»… Когда фонарь разгорелся сильнее уличного, заклинатель проследил взглядом за чем-то невидимым, развернулся и молча рванул через кусты. И на секунду я тоже увидела: стеклянная колба пылала маяком, чей указующий луч освещал цель – у парковых ворот. И пока брат Гульнары ломился по газонам да кустам напрямик – по «тропе» волшебного луча, я побежала в обход, по ухоженным, заасфальтированным и опустевшим аллеям. И добралась до нужного места, почти не опоздав.