«Сынок», – по-свойски обратилась бабушка к «нетопырю». А не она ли ко мне Валю подослала – присмотреть, защитить?.. Может, всё дело не в моём феноменальном везении, а… в связях? Которых мы не замечаем, но которые, сотканные руками любящих людей, хранят нас от бед и опасностей?

Еда кончилась, рука замёрзла, но почти перестала ныть. И снова рядом очутился Вовчик, но уже с подушкой и пледом. Да, и кожаный диван очень даже располагал…

– Мы все ждём, – шепнул он. – Итогов. Понимания. Ты – важный свидетель, и тебе лучше остаться здесь, под нашей защитой. До прихода Василины Дмитриевны. Или Марьяны Ростиславовны. Отдыхай.

Да, только это и остаётся…

– Живы. В себя приходят.

Светало. К приходу бабушки я проснулась, а бар быстро и незаметно опустел. Я едва успела умыться, как бабуля окликнула меня и велела показать руку. Оная местами покраснела, а местами покрылась белыми волдырями, подозрительно напоминавшими некие символы. Зато почти не болела. В ожидании чая бабушка достала из сумки-кошелька зелье и делала мне перевязку. А я спрашивала.

– Валя? «Нетопырь»?..

– «Нетопырь» – случайность. Я, конечно, давно его знаю – магический мир много теснее людского. Но вашу встречу я не готовила. Это везение, дорогая. Но амулет пахнет моей кровью, и «нетопырь» решился объяснить и помочь… считай, по старой дружбе. Понимая, из чьей ты семьи. А услышав от тебя про древние могилы, он сразу всё понял, нашёл Марьяшку, а потом метнулся ко мне. А Валя – да, моя. Мой «казачок». Мы давно общаемся. И я безумно благодарна чутью, подсказавшему мне эту идею. И ведьмам, которые дали Вале дозволенье на работу в редакции. Я даже представить боюсь, как бы ты справилась, если бы не эти двое…

– Они – и ты, – я подцепила цепочку. – Ай-яй-яй. Подменить освящённое…

– А я не подменяла, – она озорно улыбнулась, разом помолодев почти до той фотографии, которую я видела во сне. – Сначала я артефакт сделала, а потом тебя покрестили. Сердишься? Пошевели рукой. Не туго?

– Я и не хотела, – она вздохнула, убирая в сумочку остатки зелья и бинт. – Если бы с нами что-то случилось… Вы ничего не знаете, понимаешь? Ничего – ни о нас, ни о наших делах, ни о нашем мире. Этого я тоже всегда боялась. Наблюдателей. Очень уж они любят вешать на отступников нераскрытые дела ради галочки в ведомости. И использовать как источник информации и средство давления наших близких. Вот такие мы старые перестраховщики, – заключила невесело.

Вовчик принёс чай и кофе. «Муравей», в отличие от измочаленных нас, был свеж и бодр. Напевая, он расставил чашки и, пританцовывая, ускакал. Бабушка сразу приникла к чаю, а я помешала кофе, сформулировала вопрос и решилась спросить.