Всё однажды случается последний раз, поди знай, в какой день и что именно отнимет судьба!

…Лыжница вилась дебрями, то падая, то карабкаясь на подъёмы. Дикомыт знал, что творил, выманивая сюда погоню. Ходовая тропка, проложенная со знанием мальчишеской хитрости, не давала нигде срезать путь, выпередить обманом. Ворона могли взять, только догнав, а кому это удастся?..

Густой лес оборвался бедовником. Впереди лежал долгий склон, взбиравшийся на гряду. Лыкаш посмотрел вперёд и понял, с какой силой Ветер желал вернуть беглого ученика. Тучи шаяли достаточным светом, чтобы различить всю погоню, растянутую цепочкой.

Лыкаш углядел даже Ворона, готового скрыться за гребнем. А снизу вверх, догоняя и обходя парней вдвое моложе себя, мчался Ветер. Тайные воины отскакивали с лыжни, пропуская источника. Самым первым бежал Лихарь. Ветер и его настиг тем же бешеным ходом. Обогнал…

«Я знаю твоё намеренье, сын, потому что сам обучал раскидывать умом наперёд. Ты хочешь выйти к оврагу. Миновать жердяной мостик и обрушить его. Понудить меня возвращаться теми же петлями. Сам пробежишь короткой тропой, подхватишь дружка – ищи-свищи! Ты знал, сын, где мне показаться.

Там, откуда никто уже не успеет, вернувшись, поймать тебя у притона. Ты умница, сын, но от меня не уйдёшь. Я не дам тебе уйти. Не позволю…»

Ветер летел на пределе сил. Вдохновенно, безжалостно отдавал всё, на что был способен. Расстояние вроде бы сокращалось. По чуть-чуть, едва заметно. Поравняться с Вороном не удастся, но отвоевать ещё полсотни шагов… приостановившись, бросить на лонце стрелу…

Может быть, на старой дороге, куда как раз вывернула тропа…

Здесь всегда бывало морозней, чем у залива.

На грани оттепели и стужи зыбкими полосами тянулся туман, дикомыт то скрывался в нём, то вновь возникал. Под лыжами начало повизгивать и звенеть, шаги стали длиннее.

Рука сама тянулась за спину, к самострелу.

Рано. Ещё немного… Ещё.

«Ничто не потеряно. С кем тягаться вздумал, мальчишка?.. Тебя стрелой придержу, Ознобишу найдём. Его в покои, выхаживать, тебя в темницу, чтоб как следует поразмыслил. После обоих пожурю да прощу.

Косогор, исковерканный давней корчей земли, всё заметнее падал влево и вниз. Лыжный след разъезжался на припорошенном черепе.

«А потом Айге пришлёт желанный доказ. И я прямо спрошу тебя, сын: помнит ли твой младший братишка, как его на самом деле зовут? Я верну царевича Аодха в праведную семью, и за это…

Нет, нет, не сейчас… За горкой прямой гон, вот тогда…

А нога-то разболелась у тебя, я же вижу…»

Дорога, наследие древних царей, нырнула в раскат. Новые ложки здесь съезжали кто уточкой, кто на заду: постигали предел скорости, уберегавший от падения, увечий и смерти. Ворон бросился вниз явно быстрей, чем подсказывал разум.