Шагала сбегал в сени:

Почти сразу через порог заглянул старшой следопыт:

– Нет ступени, отец…

Лыкашу померещились чёрные, с зеленоватым отблеском крылья, незримо распахнутые в ночи… Да кажется, не ему одному. Улетел Ворон!

– И Ознобишку унёс, – пробормотал Емко.

«Поймали дикомыта на лыжах! Да ещё такого лесовика…»

Больно и страшно смотреть на человека, уязвлённого в спину. Ветер, с застывшим лицом, сквозь зубы спрашивал Лихаря, давно ли Беримёда оставили у поруба одного.

– Ну… – Стень пытался влёт сообразить, много ли знает или угадывает источник о случившемся во дворе.

Потому ответ прозвучал в точности как у Бухарки.

– Не врать мне! – зарычал Ветер так, что ребята отшатнулись прочь.

«Смилуйся, Правосудная, – судорожно молился Лыкаш. – Ни за что больше… никогда…»

Лихарь стоял перед источником, опустив голову. Среди общинного дома, как у столба в переднем дворе.

– Только что… – ответил смиренно. – Все… в черёд на отступника подходили взглянуть…

Ветер беспощадно жёг стеня взглядом:

– Для этого ты Ворона заставил ему пальцы усечь?

– Не заставлял… – Гордый Лихарь погибал от стыда и отчаяния, давился словами, не смел поднять глаз.

 – Сам с ножом подошёл!

«А не просто у столба изобьёт, – посетило державца пугающее озарение. – Кабы насовсем не убил…»

– С ножом подошёл!.. – оскалился Ветер. – О тебе после, изродок… На лыжи все! В погонку гони!

Каково с Вороном в прятки играть, они очень хорошо знали. На пустом бедовнике не найдёшь, в круг взяв, не поймаешь. Чего ждать, кроме ночи без сна и мёртвой усталости, обделённой живым восторгом удачи?..

Собрались всё равно в один миг. Источник первым вышел на край двора. За плечами взведённый самострел, на бедро пристёгнут колчан, запретный для сторонней руки.

В том колчане хранились особые болты с жалами, покрытыми ссохшейся плёнкой. Малейшая царапина – два шага одолеешь, на третьем свалишься в расслаблении.

– Не убивать! – приказал Ветер отрывисто. – Мне под выстрел подставите.

«По имени не зовёт, – давился тоскливым отчаянием Лыкаш. – Сам нарёк, гордился, любил. А теперь вот – под выстрел!» Воробыш, как все, завязывал юксы. Он крепко подозревал, что место державца было в притоне, но не посмел заикнуться. «Как станут доискиваться, кто первее виновен…» Ох.

Лучше вовсе не думать.

Свежей ступени найти так и не удалось. Ветер сразу погнал по старой лыжнице. Той, что вела в затон Неустроя, той, где вчера с ликованием встречали орудников. Лихарь скоро нашёл след кайка, потом ещё и ещё. Выпередка у Ворона была ничтожная, западню поруба над головой райцы замкнули впрямь только что. И всё равно дикомыту хватило бы времени раствориться бесследно… будь он один. А вот с Ознобишей на плечах – ну сколько успел отбежать? Версту? Полверсты?..