Крепко верил в себя? Погоня выбора не оставила?.. Нарочно смерти искал, чтоб живым не даваться?..

Ветер ударил кайком:

Только плеснули чёрно-свинцовым хвостом волосы. Ярая сила разгона влекла парня к невозвратному краю. Подобравшись пружиной, Ворон чертил кромками лыж, пластался в запредельном усилии…

Было отчётливо слышно, как хрустнуло у него в ненадёжной левой ноге. Ступня подалась, превратившись в одну боль, удержаться стало совсем невозможно…

Ворон удержался. Насилуя подбитую ногу, скользя, неведомо как миновал самый по́гиб. Скрипя зубами, начал карабкаться на подъём.

«Полноги да каёк! Без самострела достану! – Ветер мчался вниз, наконец-то уверенно догоняя. – Голыми руками возьму. Мальчишка! С кем вздумал…»

Ирты вдруг потеряли опору. Должны были вцепиться закрайками, не вцепились. Где выстоял ученик, учитель не смог. Досадуя, Ветер понял, что падает. И вылетел с поворота, как камень из неумелой пращи. Зинула отвесная круча. Оскалилась злыми пнями клыков. Ссыпался потревоженный снег.

Что-то промчалось из конца в конец растянутой вереницы, как отзвук удара. Достигло Лыкаша и робуш:

Так не шутят.

Рассудок противился. Чтоб Ветер, живая плоть воинского начала, не совладал со скоростью на раскате? Барахтался в снегу, как последний смертный? Может, даже расшибся?..

Слишком страшно. Слишком противно устоям каждодневного мира.

– Шевелись! – чужим голосом крикнул державец робушам.

Они выскочили к повороту, когда вниз уже сбросили ужища и шестёрка парней, съехав на животах вдоль проломленного следа, добралась к Ветру.

– Хорош лапать, не девка! – отбивался великий котляр, больше всех раздражённый глупой оплошкой.

 – Без вас поднимусь! Лучше беглеца настигайте!

Отвергая помощь, хватался за корни, верёвки, расщепы стволов, пядь за пядью одолевая скользкую кручу. Лыкаш боком спускался в седловину раската, обмирая на каждом шагу. Может, зряшную тревогу кто-то пустил? Вот сейчас источник выберется на дорогу, стряхнёт снег, ещё яростней возглавит погоню… Тут бросилось в глаза: подтягиваясь наверх, он гнушался упираться ногами.

– Лыжи утерял, достаньте мне их!

Ученики послушно нырнули глубже в обрыв, где мрела глухая предутренняя тьма.

Лихарь ждал, распластавшись у края, тянулся навстречу.

Наконец Ветер сгрёб его руку, с силой, едва не утянув самого стеня, выметнул себя вверх…

Упёрся ладонями – немедля вскочить!

Руки разъехались. Ветер вздрогнул, поник, остался лежать.

Лихарь, стоя на коленях, склонился над ним:

– Оставь, – сказал Ветер. – Ушибся я малость. Погодь, встану сейчас.

Его левая рука скользила, искала опору, правая лежала поленом. Лыкашу хватило взгляда на лицо Лихаря, ставшее одной корчей ужаса и отчаяния.

«Нет! Нет! Всё не наяву.