Слишком слаба и ничтожна была у него эта надежда на нагарнуков, хотя, с другой стороны, можно было быть уверенным, что они сочтут долгом чести употребить все усилия, чтобы спасти Виллиго, его названого брата и обоих товарищей последнего.

Виллиго ничего не говорил. Он сидел в углу и напевал себе под нос унылую песню. Он готовился спеть ее, когда будет умирать в мучениях.

Вдруг среди ночной тишины раздался голос, заставивший пленников вздрогнуть.

— Граф Лорагю д'Антрэг, — сказал этот голос, — видите ли вы теперь, сколь бесполезно бороться с Невидимыми? Вы теперь окончательно в нашей власти.

От вас зависит спасти свою жизнь и жизнь ваших товарищей. Вы знаете, на каких условиях… Завтра на рассвете я приду к вам за последним ответом. Ваша участь в ваших собственных руках!

— Не отвечайте, молчите, — поспешно шепнул графу старый траппер и продолжал громким звучным голосом: — Слушайте, вы, человек в маске! Я, Дик Лефошер, канадец, объявляю войну не на живот, а на смерть всем вашим Невидимым, этой трусливой, поганой орде, которая умеет наносить удары лишь из-за угла.

Ответом на это был ехидный, шипящий смех.

Оливье стал припоминать, где он слышал этот смех, но никак не мог вспомнить.

Затем все стихло, только в деревне звенели песни дундарупов, которые на радости перепили туземного хмельного напитка и орали во все горло воинственные песни, предвкушая зрелище казни пленников.

Виллиго тоже пел вполголоса, прославляя свое храброе племя и подвиги предков.

Оливье под конец заснул, положив голову Лорану на колени. Усталость взяла наконец свое. Верный слуга графа тоже погрузился в дремоту. Бодрствовать остался один Дик.

Он все думал и думал о средствах к спасению.

Услышав пение туземцев, сопровождаемое топотом пляски, Дик почувствовал неизъяснимую радость. Он понял, что дундарупы сильно перепились и после оргии наверняка будут крепко спать.

У него зародился в голове план. Правда, он считал, что его не скоро можно будет привести в исполнение, но пришел к убеждению, что вообще этот смелый план исполним.

Только бы поскорее перепились дундарупы, поскорее бы завалились спать! Со стороны пленников они не опасались ни малейшей попытки к бегству.

Разве пленники не были крепко связаны кенгуровыми ремнями, разве не были отобраны у них ружья?

На этой уверенности дикарей и строил канадец свой план.

Желая посмотреть, что делается у дундарупов, Дик осторожно подполз к двери хижины.

Дикари и бандиты плясали в безобразно-пьяном виде. Они уже доплясывали, из последних сил; многие из пирующих уже лежали на земле в глубоком сне. Хижину караулили только два молодых воина с пиками; невдалеке прохаживался замаскированный человек с винтовкой за плечами.