Могу вас уверить, что обстоятельства заставят вас отказаться, но мы надеялись сделать это теперь и полюбовно. Как знаете, в таком случае!

— Напрасно вы рассчитывали на это! Вот все, что я могу вам сказать! Делайте, что хотите, но я никогда не откажусь от своей невесты!

— В таком случае это будет борьба на жизнь, а на смерть, борьба без пощады, помните это!

— Я принимаю вызов! Борьба так борьба! — воскликнул молодой граф.

— Вы будете побеждены!

— Пусть так, но я не сдамся без сопротивления.

— Я хочу все-таки предупредить вас, что каково бы ни было ваше решение, нами приняты меры, и ваш брак не состоится.

— И это вы воспрепятствуете ему?

— Да, мы! Вы поступили бы благоразумнее, если бы добровольно покорились неизбежному, иначе вам придется исчезнуть!

— Но ваш час еще не настал. Верховный Совет дает вам три месяца на размышление. Если до истечения этого срока вы не подчинитесь нашим требованиям, то получите извещение о своем приговоре!

— Смертном, не так ли?

— Да, это единственное средство заставить исчезнуть человека, который мешает нам, и никакая власть в мире не может вас спасти от приговора Верховного Совета!

— Я удивляюсь только, почему, если вы можете помешать моему браку, вы так упорно добиваетесь моего отказа?

— Это тайна, и я ничего не могу сообщить вам об этом. Теперь нам нечего больше сказать вам, и вы будете оправлены обратно в вашу спальню точно так же, как были доставлены сюда. Будьте любезны, позвольте завязать вам глаза!

— А если бы я вздумал не позволить?

— Нам пришлось бы употребить силу.

— В таком случае пусть будет, как вы желаете! — сказал Оливье.

Но в тот момент, когда ему собирались завязать глаза, он вдруг вырвался из рук окружавших его людей и, подойдя к столу, за которым заседал таинственный ареопаг, громким и уверенным голосом произнес, обращаясь к председательствующему:

— Полковник Иванович, мы еще с вами увидимся и поговорим!

— Я — не полковник Иванович! — возразил совершенно спокойным и ровным голосом тот, к кому были обращены эти слова.

— Так сбросьте маску! — крикнул Оливье.

— Я не властен в своих поступках, но чтобы ты не мог усомниться в правдивости моих слов, я испрошу разрешения открыть перед тобой мое лицо.

С этими словами председательствующий поднялся со своего кресла; остальные последовали его примеру и, собравшись в кучку, некоторое время довольно оживленно совещались между собой. Затем все заняли свои прежние места.