А с кем же она ребенка оставила? Если с Николой, тот унянчит дитятку, что и не пикнет. Да и другие праведники не шибко умелые с детьми, видно по рожам.

— Верных рыцарей раз-два и обчелся, — сказал он понимающе. — Если каждому кидается на помощь!

— Дурень ты, — сказал Томас с превосходством. — Майорат! Сюзерен, приняв клятву верности вассала, в свою очередь клянется его защищать!

— Ах ты, хитрюга… Зачем меч сунул в ножны? Бегом, а то уже не успеваем!

Их ноги звонко простучали по оплавленной земле, что покрылась горячей каменной коркой. В одном месте на краю темного пятна хрустнуло, Томас едва не растянулся — нога провалилась, проломив, как тонкий лед, корочку. Олег вбежал в зияющий зев, меч держал наготове, и Томас тоже несся с обнаженным оружием — в душе вспыхнула надежда вернуть чашу, если Тайный… или Тайная, не переправили в свои сокровищницы. Куда-нибудь в ад, понятно.

Расщелина сузилась, сомкнулась наверху, а под ногами был ровный пол, усеянный скатившимися со стен камнями от кулака до барана размером. Быстро темнело, когда Томас оглянулся, сзади оставалась светлая щель, там блистало солнце, а спереди пахло гнилью, тленом, перепрелыми листьями, сладковатым запахом разлагающегося мяса.

Олег оглянулся, заорал бешено:

— Быстрее! Подбери зад!

Томас обиженно понесся как лось, сшибая со стен камни железными плечами, перепрыгивая через валуны, но все не мог догнать калику, тот мчался, как выпущенная могучей рукой стрела из составного лука. Томас запыхался, разогрелся, начал хватать ртом воздух, захлебываясь жаром, и тут ход изогнулся, под ногами затрещали человеческие и звериные кости.

Ворвались в объемную пещеру — с высоким сводом, там свисали длинные сосульки, унылые и мертвенно-бледные. Посреди пещеры темное озеро, пахло затхлым, со стен опускались длинные серо-седые космы мха, влажно блестела плесень, а стены покрыты гладкой слизью.

Томас услышал, как в груди калики сипит и свистит, словно там раздувают кузнечные мехи, но калика угрюмо буркнул, перехватив сочувствующий взгляд:

— Себя послушай!.. Даже собаки гавкают.

Томас дышал часто, глубоко, стараясь стряхнуть обморочное состояние. Руки тряслись, мокрая рукоять выскальзывала из негнущихся пальцев. Олег быстро повернулся к темнеющему ходу, из которого выбежали — оттуда слабо доносились голоса, топот, лязг железа, а гадостный запах стал мощнее. Томас видел, как друг люто потряс кулаками, затем внезапно успокоился, насторожился.

Земля дрогнула, издалека донесся глухой удар. Сильно дохнуло зловонием, грохот стал тише, слышно было, как укладываются скатившиеся сверху камни.

— Обвал? — спросил Томас, похолодев.

— Завалило, — ответил Олег со странным удовлетворением.