Сияние быстро перемещалось вместе со всадником, а зверь был окружен мраком. Над ним носились кругами, зловеще каркая и хлопая крыльями, черные вороны, бесшумно прочерчивали воздух немыслимо крупные летучие мыши и летучие хорты.

Зверь качнулся вперед, хватая огромными лапами налетающего всадника, Томас закусил губу, а калика громко матерился — таинственный рыцарь несся как стрела, напролом… Зверь взревел торжествующе, но всадник на долю секунды проскочил раньше сомкнувшихся с каменным грохотом огромных ладоней, копье со страшной силой вонзилось в левую часть груди.

Томасу на миг показалось, что копье разлетится вдребезги, как не раз случалось на рыцарских турнирах, грудь зверя как скала, но копье проломило кости и погрузилось почти до самой рукояти. Из раны фонтаном брызнула темная, почти черная кровь, зашипела, исходя ядовитым паром. Зверь запрокинул голову, взревел так страшно, что Томас упал на колени и сдавил ладонями уши.

Таинственный рыцарь должен был оставить копье, чтобы избежать огромных лап, что слепо рассекали воздух, конь присел на хвост, хрипел в страхе, пятился. Рыцарь, однако, с силой дернул копье, конь пятился, оглушенный ревом, копье с чмоканьем вышло из раны — окровавленное, дымящееся, будто побывало в адском пламени.

Умело работая поводьями и шпорами, рыцарь заставил коня пятиться, пока не оказался от зверя на расстоянии трех десятков шагов. Зверь шатался, ревел, сотрясая землю и небо. Кровь хлестала из раны струей толщиной с бревно. Камни чернели, дымились, полыхали язычки темно-красного огня. Наконец чудовище застыло, наполовину скрытое дымом и с грохотом рухнуло, едва не дотянувшись вытянутыми лапами до коня с незнакомцем.

Облако проглотило умирающего зверя-бога, слышен был затихающий рев, стоны, скрежет когтей по камням, а когда налетевший порыв ветра смел дымное облако, разметал клочья, на земле лишь чернели обугленные валуны.

Всадник поднял копье, отсалютовал Томасу. Забрало было по-прежнему опущено, но через плотную решетку струился чистый неземной свет, настолько чистый, что сердце Томаса забилось часто, с истерическими всхлипами. Он с трудом удержался от желания благоговейно опуститься на колени. Вместо этого он вскинул меч и, держа его вертикально, приложил рукоять ко лбу, затем поочередно к плечам — левому и правому, и наконец к животу.

Таинственный всадник повернул коня и пустил вскачь. Олег смотрел в великом изумлении, все еще не придя в себя от внезапного появления незнакомца, чудесного спасения от бога-зверя.

Всадник и его конь, Олег видел отчетливо, растаяли в воздухе на четвертом прыжке. Томас сунул меч в ножны, благочестиво перекрестился уже щепоткой:

— Удостоился!.. Как сэр Арагорн…

Олег озадаченно смотрел вслед исчезнувшей богородице.