Оторвавшись от ее губ, Зак чуть откинулся, взял один из непокорных локонов возлюбленной и накрутил его на палец.

– Вот таким должно было быть наше первое утро в Юте. Мне следовало сказать тебе, как я люблю тебя, еще вечером, до того, как мы… Просто я боялся, ты мне не поверишь… Я думал, такая красивая девушка, как ты, слышала много подобных признаний и все их знаешь наизусть. Скажи, ты поверила бы мне, начни я вдруг признаваться тебе в любви?

Камилла улыбнулась, запустив пальчики в волосы у него на груди.

– Скорее всего нет. Я считала тебя слишком уж искушенным.

– Это очень тактичный способ намекнуть мне, что тогда ты считала меня слишком старым? А как сейчас?

Пальчики Камиллы скользнули чуть ниже, и у Зака оборвалось дыхание.

– Зак! Ну разумеется, нет! Хотя, должна признаться, твой возраст все-таки чуточку пугал меня. Мне казалось, что ты смотришь на меня, как на маленькую глупую девчонку. Поэтому и не смогла тебе сказать, что по уши в тебя влюблена. Я боялась, что ты высмеешь меня, думала, я для тебя – всего лишь подружка на одну ночь. Мне так не хотелось выставлять себя на посмешище, что я решила, лучше мне уехать.

– Ты хочешь сказать, что удрала от меня из-за такой ерунды? Ох, Камилла, какими же мы были глупыми. А все из-за нашей дурацкой гордости. А я-то считал, что чем-то оттолкнул тебя. Сколько же драгоценного времени мы потратили попусту! – И он снова поцеловал ее, а потом игриво прикусил ей мочку уха и спросил: – Значит, ты все же любишь меня, Камилла?

Его ласки будили в ней столь жгучие ощущения, что она едва смогла вымолвить:

– Да, Зак, я люблю тебя. Всегда любила, с самой первой секунды.

Вкрадчивое, осторожное движение пальцев Зака вниз от ее шеи к груди и животу отвлекало ее, сбивало с мысли, но Камилла изо всех сил старалась сосредоточиться на том, что он говорил.

– Когда я утром проснулся и обнаружил, что ты исчезла, то просто впал в бешенство. Глупая гордость не позволила мне отправиться, как следовало бы, прямиком к твоим подругам и выяснить, где тебя искать. Ты же мне как-то сказала, что училась в Ричмонде, но и словом не обмолвилась, что родом из Атланты. Я обзвонил в Ричмонде всех Джеймсонов – всех до единого, – но ни у кого не оказалось ни дочери, ни сестры, ни кузины по имени Камилла. Я шел по ложному следу. Мне ничего не оставалось, как вернуться домой ни с чем. Знаешь, я был в таком состоянии, что жить со мной стало просто невыносимо. Бедные домашние боялись ко мне обратиться даже по пустякам, я был просто невменяемым, взрывался по любым причинам.

– Ты хочешь сказать, что я и была той самой твоей неудачей в любви? – воскликнула Камилла.