Камилле хотелось прикоснуться к нему, убрать с его лица пряди мокрых волос, разгладить тревожные морщинки на лбу, но руки ее так отяжелели, что она не могла и пальцем пошевелить.

Зак нежно поцеловал ее сначала в лоб, а потом в сомкнутые веки.

– Ты сказала, что любишь меня. Я слышал, Камилла, слышал. Ты любишь меня.

Она не могла вспомнить, когда сказала это Заку и говорила ли? А он уже зарылся лицом в ее мокрую одежду, прижимаясь щекой к ее животу.

– Боже, Камилла, я думал, что снова потерял тебя.

Что это значит? Когда это он уже терял ее? Должно быть, она совсем засыпает и ей это лишь мерещится. Но Камилла чувствовала горячее, опаляющее дыхание Зака и капающую из его глаз какую-то странную влагу. Он без устали гладил ее по плечам и рукам. Пальцы его нежно дотронулись до ее лица. Наверное, все это ей тоже просто мерещится…

В голове эхом звучали его слова: «Боже, Камилла, я думал, что снова потерял тебя. Боже, Камилла, я думал, что потерял тебя… Боже, Камилла, я думал…»

Ей снова приснился прежний чудесный сон про Сноу Берд. До чего же не хотелось просыпаться. Камилла желала лишь одного – навечно остаться в этом призрачном мире с Заком и никогда не разлучаться с ним. Господи, молю тебя, продли этот сон, он слишком хорош, чтобы обрываться…

Камилла проснулась, но сон ее продолжался. Тускло поблескивали угольки в камине, спущенные тяжелые шторы создавали приятный полумрак. Они с Заком лежали обнаженные на огромной постели, головы их покоились на одной подушке. Свежее дыхание Зака легонько щекотало щеку Камиллы. Одна его рука лежала на ее бедре.

Так это не сон! Но эта комната – не в Сноу Берд! Это спальня Зака в «Свадебном венке», и они лежат здесь наяву, как муж и жена. Камилла радостно и благодарно вздохнула. Должно быть, этот вздох разбудил Зака – он сразу же приподнялся и склонился над ней. Зак внимательно изучал ее лицо, стараясь понять, не болит ли у нее что-нибудь.

– Милая, – прошептал он, ласково целуя ее, – как ты себя чувствуешь сегодня?

Неужели он назвал ее «милой»? Неужели эти нежные поцелуи принадлежат ей? Нет, наверное, это и в самом деле сон. Если так, пусть он длится вечно. Только бы не проснуться. Камилла боялась заговорить, боялась спугнуть хрупкое очарование этого сна.

– Со мной все чудесно, Зак, – наконец негромко произнесла она. – Я здесь, с тобой, мы оба живы.

– Камилла, – задыхаясь, пробормотал он, – я так люблю тебя.

Он покрывал ее бесчисленными поцелуями, бормоча:

– Любовь моя, самая прекрасная, самая сладкая…

Губы его припали к ее устам в поцелуе, нежном и страстном, говорящем больше, чем могли бы сказать любые слова. Камилла радостно откликнулась на этот поцелуй, упиваясь его сладостной свежестью.