Она не хотела брать Левандера, ведь Иван не позволил ей забрать тебя, но у нее опять не было права голоса. Мне очень жаль.

— Как ты простила свою мать?

— Не знаю, простила ли я ее, — вздохнула Лавиния. — Просто в какой-то момент я оставила попытки изменить ее. А ты сможешь простить Нину?

— Она ведь помогла тебе?

— Они все помогли мне, — слабо улыбнулась Лавиния. — Они были мне как семья.

Захар глубоко вздохнул. Ему было проще носить свои шрамы, зная, что их виновница помогла Лавинии.

— Я люблю тебя. — Он и не предполагал, что однажды произнесет эти простые слова, да и Лавиния с трудом верила своим ушам. — Я только о тебе и думаю, схожу по тебе с ума. До такой степени, что готов отказаться от мести ради тебя…

В этот момент ему пришлось замолчать, потому что Лавиния сомкнула его губы долгим, нежным, любящим поцелуем. Он начался на губах, а затем перешел на щеки, брови, глаза.

Захар знал, что впереди у них вечность, в которую он впервые отважился заглянуть. Теперь он мог быть собой. Прошлое перестало быть алчным призраком, иссушающим его жаждой мести. Прошлое просто было, а значит, теперь у него появилось и будущее.

Захар потянул Лавинию за собой на диван и усадил к себе на колени так, чтобы пара оказалась лицом к лицу. Пока его руки ласкали сквозь тонкий шелк набухшие вишенки ее сосков, она смаковала вкус его губ, словно созданных специально для поцелуев. Захар стянул с нее комбинацию и, склонившись, начал целовать живот Лавинии, и каждый поцелуй обещал ей, что скоро там будут расти его дети.

Лавиния больше не испытывала неуверенности или робости, потому что знала, что любима. Она сбросила трусики, сама расстегнула молнию на брюках Захара и медленно опустилась на него, принимая в себя всю мощь его страсти. Когда он вошел глубже, она застонала и выгнулась ему навстречу. Она целовала его, когда он двигался внутри ее. Целовала, когда поняла, насколько доступным стал для нее восторг истинной страсти. Все было просто, быстро, напряженно и невероятно прекрасно — как сама жизнь.

— Выходи за меня, — прошептал Захар, потому что он хотел обладать ею вечно. — Выходи за меня.

Она крепко прижалась к нему и прошептала на ухо:

— При одном условии.

Когда она продолжила, между бровей Захара пролегла глубокая складка. Это было совершенно невозможно, но как он мог отказать ей? Этот день превратится в вечность, только если он примет ее условие.

Лавиния была счастлива, как никогда. В детстве она каждую ночь мечтала об этом дне, чтобы забыть о звуках, доносившихся из соседней спальни, а значит, у нее была масса времени, чтобы продумать каждую мелочь. Все должно было быть идеально, а если кто-то не желал играть по ее правилам, она не хотела видеть его на своей свадьбе.

— Идеально! — повторяла она каждому члену семьи Коловски.