– Успела я на пятидесяти граммах! У меня глаз-алмаз! Вот умора!

Челюсть у Смерти отвалилась и закатилась куда-то под стол.

Мужик, наполовину протрезвев, вылил остатки из бутылки в раковину и со словами «Ну его нахрен!» побежал в ванную промывать желудок.

– Ладно, ладно, чего орать-то? Ну подумаешь, не умер сейчас – умрёт через день. Алкоголики – они такие: полегчает, и по новой, – оправдывалась Марина после того, как Смерть её отчитала, словно школьницу.

– Больше ничего без спросу не делай. Ясно тебе? – успокоившись, завершила Смерть моральную порку.

– Ясно, чего ж неясного-то… Ой, котик! – Марина подбежала к шипящему на неё коту. Его выгуливала пожилая женщина, за которой они и пришли.

– Фу! Брысь! – зашипела в ответ Смерть. – Не трогай его! Терпеть кошек не могу.

– Неправда, – обиженно показала язык Марина. – Котиков все любят!

– Я не уважаю тех, у кого в запасе больше трёх жизней! Котов я не уважаю в кубе!

– Вы Смерть или Евгения Борисовна?

– Это моя учительница математики из школы.

Смерть пропустила её слова мимо ушей и приготовилась к выполнению задания. Восьмидесятипятилетнюю клиентку должен был хватить инсульт.

Смерть смотрела в старые полузакрытые глаза и ждала. Марина тем временем продолжала сюсюкаться с котом, который её видел и даже тёрся об её эфемерные ноги.

– Не трогай ко-та, – процедила сквозь зубы Смерть.

– Не могу. Он же меня трогает, – гладила ластящееся животное Марина.

– Бес-толочь. Они же нас видят, чувствуют. И вообще, мы с ними на одной волне.

– Это что получается, что я его и на руки могу, что ли, взять?! – обрадовалась Марина и потянулась к животному.

– Сто-о-ой! – завопила Смерть, но было поздно.

Кот взлетел над землей и, будто младенец, блаженно свернулся в руках Маринки, которая не переставала его тискать. Завидев такое чудо, клиентка тут же получила удар, правда, немного не тот.

– Инфаркт?! Инфаркт, мать-перемать! – разразилась ругательствами Смерть.

– Евгения Борисовна, не кричите так, вы кота спугнёте. Тихо, мой хороший, не дёргайся.

– Кто вы? Что происходит? – добавился новый слабенький приторно-любезный голос.

– Это Евгения Борисовна, – представила Смерть Марина. – А я Марина. А вас как звать?

– Какая я тебе Евгения Борисовна?

– Не какая, а какое, – поправила её Марина. – Относитесь с уважением к собственной идентификации.

– Ох, Сатир меня забодай! – вознесла руки к небу Смерть. – Проще утопиться в Стиксе, чем продолжать с тобой работать! – уже окончательно сорвалась на крик она.