Это прозвучало еще более зловеще.

– И я все могу объяснить, – сказал я. Ноги подкашивались от страха. Было даже страшнее, чем говорить с дядей Альфредом. – Понимаете ли, я родом из семьи преступников, – сказал я. – Оба моих дяди… и еще я уверен, что надо мной все-таки тяготеет Злой Рок, что бы там Кристофер ни говорил.

Антея при этих словах почему-то хихикнула сквозь слезы. А мама вздохнула.

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов, – продолжал Габриэль де Витт, будто и не услышав моих слов. Он вытащил из внутреннего кармана своего чернильно-черного сюртука какой-то конверт и протянул его мне. В конверте, судя по всему, были открытки. – Пожалуйста, просмотри эти изображения и скажи, что ты там видишь.

Убейте меня, но я не мог сообразить, с чего бы это Габриэль де Витт заинтересовался открытками. Я полез в конверт и вытащил их оттуда.

– Ой, – вырвалось у меня.

Это были отпечатки снимков, которые я сделал на двойной винтовой лестнице, где мы встретились с Милли. На одной была просто лестница, потом на двух – Милли на этой самой лестнице, она что-то кричала Кристоферу – а потом еще одна фотография лестницы – объектив направлен вверх, к грязному стеклу на вершине башни. Вот только что-то со всеми снимками было не так. На заднем плане каждого, зыбкие, но отчетливые, виднелись какие-то другие помещения, десятки помещений. Я видел пыльные коридоры, другие лестницы, комнаты со сводчатыми потолками в самых разных стилях, разрушенные каменные арки, а в нескольких местах какой-то гигантский парник. Все они громоздились слоями одно на другом.

– Кажется, я заправил в аппарат пленку, которую уже кто-то отснял, – сказал я.

Габриэль де Витт ответил:

– Пожалуйста, смотри дальше.

Я просмотрел всю пачку. Вот помещение, куда нас привела двойная лестница; а кто-то другой до меня, похоже, сфотографировал зал, отделанный мрамором, с вроде как бассейном посередине, а за ним – что-то темное, украшенное статуями. На следующем снимке была комната с арфой, но сюда добавились смутные силуэты десятков комнат, размытые очертания бальных зал, столовых, огромных гостиных, а еще комната с бильярдными столами поверх нескольких библиотек. На следующих двух фотографиях были кухни, за ними смутно проступали другие кухни – в том числе и вязанье на стуле, и стол с этим странным журнальчиком. А на следующей…

Я заорал во все горло. Не удержался. Оказалось, что ведьма была куда ближе, чем я думал. Лицо ее вышло плоским, круглым и размытым – так обычно и выходят лица, если поднести фотоаппарат совсем близко. Рот был распялен черным зловещим полумесяцем, плоские глаза злобно сверкали. Она очень напоминала разгневанный блин.

– Я не хотел ее убивать, – сказал я.

– Да ты ее и не убил, – ответил, к моему удивлению, Габриэль де Витт.