Воздух был тяжелым от жары, и сладким от ароматов лимонных деревьев. Мне сегодня было дурно, и я не находила сил даже на то, чтобы поднять руку…

— Соня! — услышала я нежный девичий голос. София вышла на террасу и, увидев, что я лежу и мне нехорошо, устыдилась, что меня потревожила: — Я тебе помешала?

— Нет, не помешала, — заверила я и заметила, что великолепные рыжие волосы Софии еще не просохли. — Купалась?

— Да, но недолго. Солнце сегодня беспощадно… Посмотри, что случилось с моим лицом!

Я снисходительно улыбнулась. Облупившийся на солнце нос, веснушки и покрасневшая кожа не могли испортить Софию Корбиниан, в девичестве Ласкер. Мне ли не знать, я месяцами жила в ее теле и каждый раз, глядя в зеркало, отмечала, насколько же природа была щедра, дав ей такое лицо, такое тело, такие волосы…

София устроилась в кресле, в котором по вечерам любит сидеть Дедрик.

— Неуемные Корбинианы не вернулись еще? — спросила я.

— Нет, — с заминкой ответила София, — не вернулись.

— Тебе разве не интересно, что они обсуждают с королем Ганти?

— Нет, — уверенно ответила девушка. — Мне это все, — слово «все» тэгуи выговорила с отвращением, — совершенно не интересно.

Темпераментная, энергичная, София на все реагировала остро и не умела скрывать эмоции. Как и Рейн. Правда, именно друг с другом они бешеного темперамента больше не показывали. Хоть они и оставались женаты, и между ними больше не было тайн и недомолвок, их отношения меньше всего напоминали отношения молодых прекрасных супругов.

Понятно, что после всего, что было, они не смогут быстро оттаять, но все же, каждый раз, глядя на кого-то из них, я испытывала сожаление и грусть. На словах они простили друг друга, но на деле до прощения было еще очень далеко. София официально оставалась еще Корбиниан и жила с нами, но я замечала постоянное выражение глубокой задумчивости на ее личике и понимала: ей больше не хочется быть Корбиниан.

Мы с Софией чувствовали особую связь друг с другом (а иначе быть и не могло, ибо она довольно долго жила в моем мире моей жизнью, а я — в ее мире и ее жизнью) и, более того, родство на уровне ощущений, но кое-какие темы обходили. Мы могли, например, часами обсуждать, как странно связались наши судьбы, или просто и бессмысленно чесать языками, но очень редко темами наших разговоров были Аксар или Рейн.

— Ты вернешься в Аксар, если Дедрику удастся вернуть Корону? — прямо задала я интересующий вопрос.

Тэгуи вздрогнула, и я пожалела, что задала этот вопрос. Однако девушка все-таки ответила:

— Я не хочу возвращаться. У меня нет желания и сил начинать все сначала… вместе с Рейном. Так что — нет. В Аксар я больше не вернусь. Тем более, — сменив хмурое выражение лица на веселое, сказала София, — здесь, в Ганти, есть женский Орден смотрителей.