А сейчас…

А сейчас тяну за волосы к себе, целую, рвано, не терпеливо, ощущая вкус ментола и его собственный, родной вкус.

Чувствую, как его язык начал перехватывать инициативу, вылизывает рот, и я просто тону в этой нирване, наслаждаюсь каждым касанием руки, даже тем, как нетерпеливо Артем рвет белье, раздвигает ноги коленом и поднимает за задницу на себя.

Это невыносимо. Задыхаюсь, умираю от силы накатывающих эмоций.

Артем уже рычит, звереет, напряженно дышит, практически сжирает мой рот, пока его член пульсирует, ища вход.

Влажный узкий вход, в который лишь у него есть доступ и пожизненные привеллегии.

Медленно или быстро. Уже неважно, важно лишь, как тесно прижаты к друг другу тела, как в унисон бьются сердца.

Но Артем не выдерживает.

Стискивает задницу руками и медленно, с трудом, но буквально насаживает на себя мое дрожащее в нетерпении тело.

Входит до основания и замирает.

Тело, как камень, язык, как плетка в моем рту. Артем делает пару шагов назад и укладывает меня на свою растеленную куртку, не вытаскивая члена. Ставит кулаки по обе стороны от головы и прерывает поцелуй, чтобы сказать:

– Это лучшее место для моего члена.

Смеюсь и чувствую, как пульсирует он внутри, разбухает, уносит меня в неведомые края наслаждения, где я погибаю под его ошалелым взглядом.

И наконец, период ожидания заканчивается, меня заполняет свет, жизнь, что пульсом бьется в его теле, что стекает каплями по виску.

Я жива, с ним, я люблю. Сейчас, в это мгновение, слыша, как завывает ветер, как шумит листва, как поют птицы, я чувствую себя бесконечно счастливой. Нет больше страхов, сомнений, стыда. Есть только он и я, и желание, что до краев заполняет наши тела, расплескиваясь с рванными выдохами в губы.

Даже не верится, что я так долго смогла прожить без ощущения заполненности его членом, без любимого запаха и предвкушения экстаза.

– Блять, как же я не сдох без этого, – хрипит он, и я уже изнемогаю, выгибась и издаю стон:

И эта мольба привела механизм в движение. Он крутанул бедрами, от чего внутренности свело судорогой, и на мгновение вытащил член, чтобы засадить снова, уже с размаху.

Медленными толчками он срывал с моих губ тихие стоны. Не давил на тело, не перекрывал дыхание, позволяя полностью насладиться каждым миллиметром своего внушительного агрегата. Каждой клеточкой своей души, что проникала в меня через взгляд.

Глубоко. Медленно. Ритмично.

Он продолжает входить в мое тело. Все чаще, доставая до матки, из-за чего стоны становились все громче – почти крик.

Но и он наконец эхом отразился по лесу, когда его рука захватила в плен мою грудь, другая нашла шею, а бедра стали работать со скоростью отбойного молотка.

Резче. Сильнее. Грубее.