Не знаю, как Тим, а я спала как убитая, и утро застало меня врасплох сигналом будильника. Настала пора возвращаться в реальность, дел-то у нас уйма.

Воскресенье тоже получилось суматошным — мы с Тимуром выбирали квартирантов. Это оказалось таким интересным занятием — не передать. Отбор достойных неожиданно нас сблизил ещё сильнее: как-то незаметно сами собой у нас образовались условные знаки, которыми мы подавали друг другу секретные сигналы, и я очень обрадовалась, когда в конце концов наши мнения совпали, остановившись на паре молодожёнов — они нам показались подходящими одновременно. Я сжала его руку, а он погладил её большим пальцем — так и решили.

Потом, выкинув остатки хлама в мусорный контейнер, мы погрузили мой оказавшийся очень скромным скарб в багажник машины, отдали ключи от квартиры новым хозяевам и поехали к Тиму. Было немного страшно и непривычно ощущать себя бомжом, но он крепко держал меня за руку, отгоняя ненужные тревоги.

По дороге мы заехали в «Волну». Там всё прошло прекрасно, мне даже не пришлось ничего говорить. Оказывается, Тимур был с моим бывшим шефом хорошо знаком и не только вернул аванс, безболезненно уволив меня с прежней работы, но ещё и договорился об увольнении Яра. Я, наверное, не очень хорошая, но новости о том, что бывший получит проблемы, порадовалась от души.

Уже лёжа в роскошной кровати, я созвонилась со Светой и договорилась о встрече на вторник в универе, пообещав вернуть долг и всё рассказать. Голос подруги по телефону звучал расстроенно. Она восприняла мои новости как-то отрешённо. А на вопрос: «Что случилось?» буркнула, что при встрече расскажет. Я мгновенно насторожилась и разволновалась, но, как позже оказалось, её проблемы были связаны с Красавским, не со мной. Искренне посочувствовала Светке. Мажоры — тяжкое испытание.

В понедельник у нас выдался относительно свободный день и затишье, мы посветили его разговорам и прогулкам по городу — когда ещё доведётся вернуться? Мы не знали. Сходили к морю, помочили руки, и я даже набрала с собой в качестве сувенира маленькую бутылочку морской воды. Было немного грустно. Я любила море и тепло, но Тима я любила больше, поэтому вопрос выбора не стоял.

— Стась, не грусти, мы обязательно вернёмся. Поверь, я у тебя пробивной, если захочешь — город будет наш, я ведь ради тебя готов горы свернуть, — сцеловав мои слёзы с ресниц, тихонько и очень серьёзно заявил Тим.

И ведь я ему в тот же миг поверила. Он действительно сможет.

Всё было так сказочно и потрясающе хорошо, что перед сном мне вдруг стало страшно: так быть не может. Это нереально.

Вторник подкинул подлянку.