Она об этом мечтала, малышка моя, а я хоть и понимал, что в столице могу добиться огромных высот, был готов ехать куда угодно, лишь бы Ромашка там цвела.

И это не просто так, от душевной доброты мне навеяло, просто в какой-то момент я понял своего отца. Его одержимость матерью. Мне так же, как и ему, хотелось закрыть свою Стасю в четырёх стенах и никогда никому не показывать, но, помня опыт предков, я себя ежедневно преодолевал и не позволял тирану вырваться на волю.

Я решил действовать иначе: я просто сделаю так, что ей никогда не потребуется свобода от меня. Я оплету ромашку терновником и никого к ней не подпущу — сам буду воплощать в жизнь все её мечты и желания.