Не зря ему пришло в голову ляпнуть про психотерапевта – там, в кабинете у декана – он ведь и впрямь считает меня достаточно чокнутой, чтоб выкинуть такой вот фортель. А прибегу к нему потом в слезах, попытаюсь убедить, что ничего не было – решит, что я поссорилась со своим новым парнем и бросаюсь обратно в его объятья.

– Можешь валить отсюда! – прижимая к разбитому носу салфетку, прогундела Грачева.

Что ж, надо отдать ей должное – отомстила она красиво.  И если я когда-нибудь оправлюсь от этой передряги, вывод, который я сделаю на всю свою жизнь – ни в коем случае нельзя недооценивать врагов. Тем более если они женского пола.

Я кинула безнадежный взгляд на телефон, но он ожидаемо молчал. Представила себе Знаменского – как он молча выходит из лекционного зала и бредет по коридору – ни на кого не обращая внимания, втыкаясь в людей, пугая первокурсников мрачным, неживым взглядом. Уже за одно только это Ритку хотелось убить. И не только фигурально.

– Слушай, а зачем ей куда-то валить? – сзади подкрался очухавшийся Ложкин. – Она ж теперь моя подружака…

Подхватив за подмышки, он дернул меня наверх. Снова зажал обе руки за спиной… и вдруг резко повалил на свободную кровать.

– Хоть потискаю тебя… на правах бойфренда… - снова зашептал он мне в ухо, заставляя передернуться и забиться локтями.

– Ложкин, оставь ее в покое! – всерьез забеспокоилась Грачева. – Только настоящего изнасилования мне здесь и не хватало…

Но ему явно уже снесло крышу от моей близости.

– Ничего… – дышал он, все сильнее пихаясь и вжимая в кровать. – Мы по-быстрому…

Ритка встала и нависала над нами, явно не зная, что делать.

– Не боись… Все ж подумают, что она сама мне дала… Вон как целовалась шикарно…

– Пусти! Пусти меня, гад!  – я забилась сильнее, активно пытаясь спихнуть его, но все, что у меня получилось – это оказаться с ногами, раздвинутыми его коленями. Господи, как хорошо, что я в джинсах – пронеслось в голове.

И все еще я не могла поверить, что он это всерьез. Вот сейчас заржет своим противным, издевательским смехом, слезет и скажет что-нибудь типа «будет тебе наука, Семёнова, за то, что не в свои дела лезешь».

– Иди-ка, Рита, погуляй, – сказал Ложкин, зажимая мне рот воняющей табаком рукой и пытаясь задрать другой футболку под расстегнутой курткой.

– Эээ… – промямлила Грачева. – Слушай, мы ж вроде получили, чего хотели… Пусть идет. Зачем тебе проблемы?

– Вали отсюда! – гаркнул на нее Ложкин, и Ритку будто с места сдуло – только дверь за ней и хлопнула.

Откуда-то из детства принесло – «а паук-то не шутит, руки-ноги он мухе веревками крутит»… Вот только кровь мне пить Ложкин явно не собирался. А собирался он приспустить мои узкие джинсы, заголить меня в нужной степени и трахнуть. Может, даже в «извращенной форме».