Алесса-Элиза была прекрасна, несмотря на бурые разводы на теле, клоки пены, растрёпанные и перепачканные во влажном песке пурпурно-малиновые волосы. В частично пробивающемся сквозь иллюминаторы бледно-голубом свете кристаллов часть прядей казалась того самого невероятного насыщенно-синего цвета, который я помнил у Лиз. Наполовину обнажённая, она больше всего напоминала русалку. А ещё от неё одуряюще пахло спелой ежевикой. Алесса-Элиза говорила, что-то объясняла, жестикулировала, при этом её глаза блестели, а на щеках играл румянец. Она закончила фразу и машинально облизала пухлые губы.

Такой короткий жест, но меня буквально прошибло электрическим зарядом. Тем самым, который скопился на моей стороне. Выплеснувшийся в кровь адреналин всё ещё искал выход, и это короткое движение стало первой и последней искрой. Той самой молнией, которая разрывает километры пространства и на миг соединяет электрические поля стратосферы и поверхности земли.

Я накинулся на губы Алессы как одичалый. Вдавил в своё тело, сжал её и остервенело целовал, целовал, целовал… Губы, глаза, шея, грудь… Сознание сгорело в ударе молнии, осталось лишь безумное, почти первобытное желание обладать этой женщиной.

Быстрее, глубже, сильнее… Мгновение — юбка полетела в сторону, а Алесса была беспрекословно уложена на лопатки. Да уж, я думал, что у меня секс был везде, но, как оказалось, — ошибался. На полу багажного отсека истребителя его ещё не было. Впрочем, в тот миг мне было всё равно, где и как, главное — с кем. Секс между нами не был ни капельки похож на чувственный и медленный первый раз в пентхаусе. Я вёл себя как необузданный ненасытный дикарь, первый раз в жизни дорвавшийся до женского тела. Как одурманенный ларк на традиционной хайде. Как оголодавший хищник, которому впервые дали пищу за много дней. Разум, интеллигентность, воспитанность, утончённость, цивилизованность, деликатность — всё сгорело к шварховой матери в жидком адреналине, кануло в лету, осталось ненужной шелухой.

Никогда в жизни я не желал ни одну женщину так, как Алессу-Элизу. Никогда в жизни мысль об обладании женщиной не въедалась так глубоко в меня.

Я же жадно её брал, раз за разом вколачиваясь, будто за один раз хотел наверстать все упущенные годы.

Несколько раз она срывалась на крик от нахлынувшего удовольствия, но моему организму было всё мало. Наваждение? Возможно. Сумасшествие? Определённо. Мне вдруг стало жизненно необходимо доказать всему миру и в первую очередь себе, что это моя женщина. Я больше никогда в жизни её не отпущу. Не потеряю.

Отпустило так же внезапно, как и накатило, когда силы были уже на исходе. Алесса-Элиза попыталась от меня отползти в сторону, где она обычно спала, но я жёстко и непреклонно притянул её к себе.