— Ах ты гад, Эрик! Ты заверил, что мы тут навсегда! Что связь не ловит и её невозможно настроить! Да я за эти дни уже смирилась, что умру на этой планете! Да я бы в жизни не стала откапывать те дурацкие яйца и рисковать, если бы знала, что нас ищут!

— Лиз, постой! Постой! О-о-ох, кто тебя учил драться?!

Очередной удар маленького, но увесистого кулачка пришёлся мне аккурат под рёбра, выбивая воздух из лёгких. Нестабильная сингулярность! Да у меня в Академии Космофлота на спаррингах такого злющего противника ни разу не было! Нет, я всегда подозревал, что женщины в гневе опасны, но не настолько же…

— Ах ты мерзкая адвокатская задница! А сразу сказать было нельзя?! Да ты просто мной воспользовался!

— Лиз, пожалуйста, остановись!

Но эльтонийка даже не думала останавливаться, скорее, наоборот, она только-только начала распаляться.

Удар острой коленкой взбешённой красотки пришёлся в опасной близости от самого ценного органа любого мужчины. Недолго думая, я схватил край пледа, просунул между нами и рывком спеленал разъярённую тигрицу. Вот теперь от тихой, мягкой и улыбчивой Элизы не осталось и следа. Подо мной лежала темпераментная и горячая прокурорша, которая до последнего вздоха готова биться в зале суда и не только.

— У-у-у-у, Эр-р-р-ик, — зарычала она угрожающе, пытаясь выбраться из кокона. Пришлось сжать бёдрами её тушку поверх пледа, чтобы точно не выпуталась. — Я до тебя доберусь, дай только освободиться!

Она вновь сверкнула огромными глазищами, а затем прищурилась. На пухлых губах застыла презрительная усмешка.

— Использовал меня и доволен, да?!

— Да почему использовал-то?! — изумился искренне.

Кто-нибудь, объясните мне женскую логику, и я отпишу ему половину своего имущества безвозмездно!

На этот раз мне пришлось задействовать собственный хвост, чтобы не дать ей вырваться.

— Протестую, госпожа Мариар, это домыслы. У обвиняющей стороны не хватает улик. — Я уселся верхом на спелёнатую эльтонийку и сложил руки на груди. — Будут ещё аргументы?

— Ты издеваешься?! Ты специально не говорил мне, ты врал!

— Утаивание информации и преднамеренная ложь — разные вещи, вам ли этого не знать, уважаемый прокурор?

— Утаивание информации с корыстными целями!

— И каковы же были мои цели? — Я выгнул бровь и посмотрел на пыхтевшую от ярости Алессу-Элизу.

Она уже немного успокоилась, не сопротивлялась и не пыталась выбраться из кокона.

— Поиметь меня как очередную ночную-бабочку-однодневку.

— Хм-м-м… Я правильно услышал «ночную-бабочку-однодневку»? То есть, если у нас будет ещё одна близость, ваше обвинение потеряет силу?

Я на секунду приподнялся и ловко задрал плед, оголяя ноги эльтонийки.