Мясо ящериц на углях выходило жестковатым и уже изрядно надоело, но альтернативы я не нашёл. За ветками для костра теперь приходилось ходить всё дальше и дальше от истребителя. И ладно это были бы хотя бы лесные тропинки! Чтобы пройти сотню метров порой мог потребоваться почти час. Некоторые виды кристаллов оказались невероятно острыми и вспарывали даже толстую подошву моих ботинок, что уж там говорить о самодельных балетках Алессы-Элизы.

Я прикинул в уме, что ждать эвакуации нам придётся от недели до трёх, в зависимости от того, как быстро Марк Танеко поймёт, что я не вышел на связь неспроста.

Главное — это продержаться до его прилёта. Я несколько раз порывался рассказать Алессе-Элизе, как обстоят дела на самом деле, но если вначале я не хотел говорить, потому что не доверял ей до конца, а потом — не хотел обнадёживать, то сейчас стал опасаться, что это испортит наши отношения, которые только-только начали налаживаться.

Шёл шестой день. Местное светило клонилось к горизонту. Мы отошли на несколько десятков метров, чтобы переставить ловушки для ящеров в новое место.

Алесса выглядела ужасно уставшей. Я настаивал, чтобы она не покидала «Тигра», но упрямица категорически отказалась остаться в истребителе.

— Я высадила всю батарею на коммуникаторе на фильмы и книги. Мне совершенно нечем себя занять! Эрик, прошу, дай мне хотя бы улиток для ловушек насобирать! Энергетические батончики уже закончились…

Я смотрел на растрепавшиеся волосы девушки, обкусанные от переживаний и глубоких раздумий губы, на обветрившиеся щёки. Рубашка и юбка тоже претерпели значительные изменения, несмотря на портативную щётку-очиститель, припрятанную в истребителе Беном для экстренных судебных заседаний.

Алесса потеряла изысканный лоск чистокровной эльтонийки, но это ничуточки не ухудшало её внешность. Скорее, наоборот. Необычный тёплый бирюзовый оттенок смотрелся фантастически вкупе с пурпурно-малиновыми волосами, а запах ежевики чувствовался особенно ярко и вкусно. Она напоминала мне ту Лиз, в которую я был по уши влюблён, ещё будучи мальчишкой, но вместо неуверенного в себе худощавого подростка со скомканно-угловатыми движениями передо мной была знающая себе цену, умная и во всех смыслах роскошная женщина, которая даже в самодельной обуви по острым камням передвигалась походкой королевы.

Безумно хотелось её крепко обнять, прижать и сказать, что всё будет хорошо. Но вместо этого я вздохнул и ответил:

— Три бокса оставшихся сухих пайков твои, Лиз. Не переживай насчёт еды, я всё сделаю сам. Давай ты дождёшься меня в «Тигре»?

Эльтонийка сверкнула своими голубыми глазищами и решительно упёрла руки в талию.