Да, по отдельности все просьбы Уи-лын-крыза звучали логично, но… сам он, например, никогда не поощрял её изучение октопотроидного языка и общался с ней долгие годы на межгалактическом. Тогда она думала, что он таким образом проявляет внимание и заботу, но вдруг просто не хотел, чтобы она услышала что-то, не предназначенное для её ушей?

Гуманоиды в костюмах и гермошлемах гонщиков тоже регулярно парковались в шлюзах флагмана. Привыкшая к специфической мешковатой одежде участников заездов ещё на М-14, Алесса никогда не задавалась вопросом, почему они разгуливают по кораблю.

Она не анализировала, в каком участке космоса находился корабль и есть ли рядом планета с трассами, когда очередной новый гонщик временно появлялся на борту. Объяснение Эрика, что эти гуманоиды в первую очередь были наркокурьерами, а уже во вторую — гонщиками, расставляло всё по своим местам.

Время на Хёклу как будто замерло. Каждый день одно и то же: сбор улиток, расстановка ловушек на ящериц, приготовление мяса на углях, добыча питьевой воды из минералов, пережидание самой яркой части дня в истребителе, короткие разговоры ни о чём и обо всём сразу.

По вечерам — чтение закачанных в память коммуникатора книг и просмотр фильмов из библиотеки «Тигра» в режиме энергосбережения. Эрик сказал, что просмотр фильмов — это не запуск двигателей, так что на какое-то время остатков аккумулятора на такое развлечение хватит. Алесса-Элиза старательно гнала от себя мысли, что жизнь на Хёклу во многом напоминает её быт девяносто лет назад на М-14. Порой ей казалось, что даже сам «Тигр» скрипит точно так же и пахнет в нём как в том сарайчике из дешёвой пентапластмассы. Но мысли никуда не хотели уходить, наоборот, обосновались в черепушке, облюбовали уютный уголок и даже пустили корни.

Особенно сложно было по вечерам ложиться вблизи Эрика, но оставлять между ними расстояние. Всякий раз после длинного дня он валился на покрывало и как-то по-особенному, как это получалось только у него — то ли весело, то ли серьёзно, — приподнимал брови и приглашающе хлопал рукой рядом с собой: «Ложись, я тебя согрею».

Алесса-Элиза прекрасно представляла себе, чем это рано или поздно закончится, если она на это решится. Им давно не по двадцать лет, и она в курсе, к чему приводят совместные ночёвки мужчины и женщины. В голове мелькали мысли о том, что если у них всё-таки получится обосноваться на Хёклу, если зима окажется не очень холодной, а они найдут дополнительный источник питания, то рано или поздно всё случится. Просто потому, что они единственные мужчина и женщина на этой недружелюбной планете.