– Но тебя дома не оказалось, а Людмила Николаевна сказала, что не видела тебя накануне, и предположила, что ты остался ночевать у своей пассии. Сказала, молоденькая совсем, она сначала даже решила, что у тебя внебрачная дочь нарисовалась, но потом поняла, что ошиблась…

Людмила Николаевна, пожилая соседка по лестничной клетке с уймой свободного времени. Просто находка для любого опера в случае совершения преступления, но крайне неудобная по жизни соседка.

– Ей хоть восемнадцать-то есть?

Вопрос разозлил его. Карпатский инстинктивно отодвинулся от бывшей жены и отвернулся.

– Ты забыла, где я работаю? Конечно, ей есть восемнадцать! Ей значительно больше.

– Ей двадцать три, – зачем-то уточнил Карпатский.

– Еще лучше… Что ж вас, мужиков, в сорок лет так тянет на двадцатилетних? Кризис среднего возраста так проявляется?

– Ты так возмущаешься, словно я после двадцати лет совместной жизни загулял от тебя на сторону, – процедил Карпатский. – Я человек свободный, знаешь ли. С кем хочу, с тем и встречаюсь.

– Да ради бога, кто бы спорил! Только все это не может быть серьезно, – уверенно заявила Ксения.

 – И надолго. Опытный мужчина юной девочке, конечно, может быть какое-то время интересен, но, если у него нет ресурсов, она с ним не задержится. Молодость обычно меняют на устроенность, а у тебя из активов, уж прости меня за откровенность, крошечная служебная квартира в старом фонде, видавшая виды машина да поганая работа.

– Надо же, как быстро ты перешла от «люблю-скучаю» к «ты ни черта не стоишь»…

Ксения придвинулась к нему ближе и положила руку на бедро.

– Не злись, – примирительно попросила она.

 – Меня ничего из этого не смущает, но они другое поколение. Они хотят всего и сразу: красивый дом, дорогое авто, брендовые шмотки, отдых у моря на шикарном курорте… Ты можешь напрячься, но все ее запросы все равно не удовлетворишь. Она возьмет с тебя, что сможет, и оставит, как только на горизонте появится более перспективный вариант. И тебе повезет, если это произойдет до того, как ты надорвешься…

– Не надо о ней так говорить, – перебил Карпатский раздраженно. – Ты ее не знаешь.

– Может быть, – не стала упорствовать Ксения.

 – Возможно, она ангел во плоти и ей ничего не нужно, кроме тебя самого. Но если тебе себя не жалко, хотя бы ее пожалей. Ты бы сам пожелал такую партию нашей дочери, будь она жива?

Это был нокаутирующий удар, на который он ничем не мог ответить. Потому что был согласен с каждым словом. Если, конечно, смотреть на ситуацию не с позиции участника, а со стороны наблюдателя. Как ни крути, а для Дианы он весьма сомнительная партия.

Стук в дверь отвлек его и от воспоминаний, и от невеселых мыслей.