Торчащие вдоль тротуара столбики из нержавейки жёсткими кольями воткнулись в тело морфа и чуть не пробили брюшину. Но хуже того, алюминиевый хомут зацепился за эти самые столбы и впился в тушу морфа, пытаясь удержать его на месте.

Он видел, как люди и стреляющие палки разворачиваются в его сторону, как вспыхивает смертельный огонь на дульных срезах. Мощные челюсти морфа, предназначенные для того, чтобы рвать и дробить сжались на спутавших его оковах. Мягкий лёгкий металл уступил нажиму челюстей и мощных мышц. Алюминиевые профили рамы сминались, вытягивались и рвались с глухими щелчками.

Всё короткое время задержки тело морфа рвали жестокие пули.

Кызя, подгоняемый жалящими ударами, рванулся с остатками рамы на шее в сторону ближайшей подворотни. По ходу он сбил парочку медленныхзомбаков. За его спиной грохотала канонада ураганной стрельбы. Он слышал и чувствовал как одна из боевых машин, взрыкивая двигателем и выпуская сизые клубы солярного выхлопа, погналась в след за ним. Морф одним прыжком преодолел ограду, опоясывающую территорию школы.

Кызя сломя голову бежал между построек и деревьев, стремясь оставить то самое место, где его чуть не уничтожила опасная дичь.

Дома, машины, гаражи, скамейки, кусты и песочницы неслись мимо него сумасшедшей чехардой. Он постепенно увеличивал тот промежуток, который отделял его от гибели. Тварь остановилась только когда стихли выстрелы за спиной.

Кормушка, рядом с которой он спрятался, напоминала приземистый железобетонный склеп с подслеповатыми маленькими оконцами. Собранный из бракованных железобетонных плит, барак сейчас был пуст. Все населявшие его жители покинули убогое обиталище.

Поломанные скамейки, покосившийся грибок песочницы и вытоптанные клумбы вокруг ещё хранили следы пребывания человека. Стекло от битых и целых бутылок отблёскивало на солнце, затоптанные бычки и смятые сигаретные пачки цветными кусочками вписывались в серую мозаику потресканного асфальта. Мусор и хлам остатков человеческого существования уныло валялись кучками и поодиночке. Выкинутые и забытые вещи уже не ждали возвращения прежних хозяев.

Эту ночь Кызя провёл в бараке. Для поддержания сил и хоть какого-то восстановления многочисленных повреждений Кызя был вынужден сожрать попавшегося зомби.

На ближайшее время шатающиеся зомбаки стали его самой частой пищей. Голод не ждал подходящей еды - он требовал пищи здесь и сейчас.

Большому морфу категорически не везло. После схватки с морфом-броненосцем, его настырным товарищем и тушканом он жрал свежую человечину всего один раз — когда утащил в подвал зазевавшегося мародёра. Пока его товарищи возились в недрах одного из брошеных магазинов, Кызя выдернул жертву за ноги в подвальное окно.