Хотя Яр говорил, что она бы в любом случае растворилась при переходе из одного мира в другой.

– Значит, Яру… то есть его величеству удалось развестись.

В уборной было темно – лишь один тусклый светильник под потолком освещал пространство, поэтому мне плохо было видно истинное выражение лица Эйрина, но показалось, что его плечи поникли, а затем мужчина признался:

– Не совсем… Теания умерла. Связь развеялась.

Я открыла рот, да так и не нашлась, что сказать. Слова соболезнования? Вряд ли и Эйрин, и Лейард по-настоящему скорбят по императрице. Задать вопросы? Их было слишком много, я не могла выбрать один, но все они звучали до ужасного глупо. Поэтому я просто молча наблюдала, как его светлость проводит ритуал.

Начертив символы, он поставил меня в центр круга, а затем начал шептать какие-то слова. Я заметила тень на подоконнике и едва не охнула – там сидела горгулья! Она чуть заметно кивнула Эйрину, будто давая молчаливое согласие на ритуал, но полыхающих красным глаз с нас не сводила. Защита замка? Так вот как выглядят настоящие плетения! Да-а-а, на милого мультяшного лягуха они были мало похожи!

Я почувствовала боль, а после татуировка на моей руке развеялась. Герцог отступил и начал стирать следы ритуала – убирать какие-то камни и стирать следы воска на полу. Горгулья ушла, видимо, выполнив свой долг.

– Что теперь будет? – спросила я. – Лейард ведь что-нибудь придумает?

– Не знаю, Юлия. Если бы я мог, я бы сам принял его участь на себя, но мои предки имели слишком мало общей крови с императорским родом, потому моя жертва будет бессмысленна.

– Вы желаете отправиться в свой мир сейчас или позже? На самом деле я ослушался приказа его величества – он сказал забрать вас и доставить к порталу, а этот ритуал – моя личная инициатива, просто… Юлия, – неожиданно горячо произнёс Эйрин и подался вперёд, сверкнув тёмным взглядом, – умоляю вас остаться ещё. Вы, ваше присутствие в этом мире не позволит его величество опустить руки, он будет продолжать искать выход, но без вас… боюсь, он потеряет надежду. А мы и так на грани этого.

– Я останусь, – уверенно кивнула я, на глазах выступили слёзы. – Останусь.

– Тогда встретимся в день Воздвижения, я приду за вами с заходом солнца.

Герцог растворился в сумраке. Я же дала волю слезам, благо уже находилась в уборной, где через четверть часа смогла умыться прохладной водой и отправиться спать.

Следующие два дня прошли как в тумане. Я не помню, что я ела, что пила. Не помню, что мне говорили, запоминая лишь тревожные известия. Мир был нестабилен. Магия была нестабильна.