Ровно настолько, насколько с презрением относился к собственному родителю, убеждая себя в глубине души, что им движет не обида на отца, которой Захар Андреевич также не достоин, а именно презрение.

Бесконечное презрение к человеку, который предал собственного сына, отправив его из столицы в этот глухой забытый угол. Словно выбросил на помойку.

И всё бы ничего, но на долгие десять лет он вообще забыл о существовании Петра, а сейчас вот явился, как ни в чём не бывало, и преспокойно гоняет чаи с дядюшкой. Поразительная наглость.

«Спокойно, Пётр! Не позорь дядю, позволяя чужим людям упрекнуть Демьяна Остаповича в том, что тебе не было дано соответствующее воспитание. Ты за всё сможешь выставить счёт, когда придёт твоё время. А пока, держи себя в руках».

Аккуратно приподняв полы сюртука, Пётр уселся в мягкое кресло, стараясь, чтобы между спиной и спинкой кресла оставалось чётко выверенное расстояние.

— Маруська! — гаркнул дядюшка. — Сколько можно там возиться? Где третий прибор? Или ты думаешь, что Пётр не голоден?

Равнодушный немигающий взгляд отца парень выдержал не то, чтобы спокойно, но глаза не отвёл до последнего. После того, как Захар Андреевич моргнул, Петя счёл, что это маленькая, но — победа, не заметив снисходительно опущенных уголков губ родителя.

— С днём рождения, Петя! — произнёс отец. — Я рад видеть тебя в добром здравии. Хорошо выглядишь, сын!

— Вашими молитвами, князь, — Пётр почувствовал, как холод старается проникнуть поглубже в грудь. На миг показалось, что произнеси он ещё что-то — изо рта вырвется клуб холодного пара. — Вот только не стоило свидетельствовать своё почтение лично. Достаточно было обыкновенной открытки, отправленной почтовым курьером.

Глаза Захара Андреевича на миг раздражённо вспыхнули.

— Это не тебе решать, — едко процедил мужчина. — Позволь мне тебе напомнить, Петенька…

«Для вас я — Пётр Захарович! Так что извольте не фамильярничать!», — захотелось заметить парню, но он сдержался. Не нужно накалять обстановку. Его цель — быстрее отсюда свалить, пока не случилось непоправимого.

—…что кровные узы никак не зависят от твоего желания. И что бы ты не сделал, ты всегда будешь носить фамилию Полозовых. Хочется тебе этого или нет!

— Родная кровь не водица, да? — нейтрально заметил парень. — Я много раз слышал это выражение. От прислуги, если мне не изменяет память, — он нарочито зевнул. — Вот только до сегодняшнего дня я так и не почувствовал в себе полозовской крови, Захар Андреевич. Так что, вопрос спорный.

В гостиной повисла тягостная тишина, нарушенная лишь шорохом юбки и сосредоточенным сопением Маруси, которая выставила перед юношей блюдце с чашкой.