Я ничего не сказал, только дерзко посмотрел на нее. Она сделала бы мне величайший гребаный подарок всех времен, если бы позволила парню трахнуть ее до того, как я официально прикоснусь к ней. Тогда я буду свободен от нее.

Я подавил стон, когда взглянул на свой телефон.

Я пытался настроиться на нужный лад для предстоящей чертовой встречи, а Крессида не придумала ничего лучше, чем потрепать мне нервы репетиционным ужином номер два. Единственная причина, по которой я подшутил над Крессидой и посетил репетиционный ужин номер один, заключалась в том, что мой отец настоял на том, чтобы я исправил свои ошибки прошлого.

Мне было абсолютно все равно, подадут ли нам копченого марлина или копченого тунца. У меня были куда более важные дела. Конечно, Крессида не понимала.

Крессида всегда вызывала во мне самые худшие чувства, и сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы раззадоривать меня. Будет достаточно сложно держать себя в руках.

Этого я и боялся. Последние несколько лет я игнорировал ее существование, ни разу не прикоснулся к ней, потому что ни один фибр моего тела не желал ее. Но она все равно цеплялась за меня и наше совместное будущее.

Черт. Часть меня понимала это. Фамилья все еще была разделена на традиционалистов и более либеральных солдат. Так было всегда, но с тех пор, как Марселла вышла замуж за Мэддокса, байкера из враждебного MК, с которым мы сражались десятилетиями, и стала частью семейного бизнеса, традиционалисты стали слишком громкими, чтобы их игнорировать. Наступал переломный момент, и нам с папой нужно было убедиться, что нас не унесет в неумолимый океан. В конце концов, нам придется сделать чертово заявление, без этого никак не обойтись, даже если папа не хотел этого делать.

Может быть, потому что он чувствовал, что это будет одно из самых кровавых заявлений в истории Фамильи. У меня было ощущение, что он выжидает время, пока мой брат Валерио не станет достаточно взрослым, чтобы сражаться на нашей стороне. Учитывая, что ему недавно исполнилось шестнадцать лет, я очень надеялся, что это чудесным образом произойдет до нашей с Крессидой свадьбы.

Но до нашей свадьбы оставалось всего шесть недель, а у меня уже был плотный график необходимых дегустаций, репетиций, встреч и мозговых штурмов, который не позволял притворяться, что я не попал в коварные лапы Крессиды.

Я проигнорировала ее вопрос. Она знала, что я в Лас-Вегасе по делам, и ей не нужно было знать больше. Я не доверял ей, и это никогда не изменится.

Засунув телефон в карман, я поднял голову и увидел, как мы остановились перед огромными стальными воротами особняка Фальконе. Их венчала назойливая буква Ф в дополнение к десяткам острых как бритва шипов.

— Судя по твоему взбешенному виду, это была Крессида. Эта встреча очень важна.