Мы с Амо не хотели, чтобы мама приезжала в Нью-Йорк тяжело беременной, и поэтому прилетели на роды. Папа подошел ко мне и поцеловал в макушку, а затем подошел к маме и поцеловал ее в губы. От его взгляда у меня защемило сердце. Иногда я беспокоилась, что конфликт, возникший из-за моей связи с Амо, повредил их браку, но его глаза сказали мне, что сегодня он любит маму больше, чем когда-либо прежде.

Амо остановился рядом со мной, его глаза были мягкими и недоверчивыми, когда он смотрел на наших детей.

— Они действительно здесь, — прошептала я. Еще совсем недавно это казалось мне сном, от которого я могла проснуться.

Амо наклонился и поцеловал меня, а затем легонько провел пальцами по спинкам наших малышей.

Он поймал взгляд отца, и я поняла, что эти два малыша сделают связь между нашими семьями крепче, чем когда-либо прежде. Мои близнецы были Витиелло и Фальконе.

Амо соединил свои пальцы с моими.

Наша любовь была сильнее любой вражды.